В памяти ярко полыхнула сцена, когда я сама уговаривала Филидэля отвести меня в необычное место и клялась, что никому про это не скажу.
– Именно поэтому я забыла?
– Я не знаю, какую именно форму запрета выбрала твоя магия. Ситуации разные и… эффекты тоже.
Прекрасно. Я сама себя закляла на молчание!
Гнев поднимался волнами, хотелось кричать и топать ногами. Одновременно с этим поднималась странная беспомощность.
Это странно и даже страшно – ощущать, что, несмотря на всю свою силу, ты по-прежнему уязвима.
Возможно, даже больше, чем раньше.
– Не расстраивайся, Элеонора Мак-Ринон, прекраснейшая из ныне живущих правительниц Неблагого Двора, – вкрадчиво прошептал Филидэль, увлекая меня за собой на раскрытую пространственную тропу. – Я даже рад, что в тот раз у меня не получилось выполнить приказ. Я ведь вполне искренне тебе симпатизирую…
– Но симпатия не повод для того, чтобы не убивать? – съязвила я.
– Ты быстро учишься реалиям жизни среди фейри. Да, моя королева.
Первый твой урок именно такой: симпатия и даже любовь – не повод, чтобы не убивать.
Он мягко потянул меня за собой.
Шаг, и зеленая поляна сменилась пропитанным солнцем хвойным бором. Ветер взлохматил мои волосы, принося с собой ароматы соли, подсушенных после прибоя водорослей и терпкого запаха смолы.
Лицо сказочного дипломата медленно, но верно обретало прежнюю форму. Словно болванка вновь попала в руки мастера, и тот, раскаявшись в своем порыве, лепил фигуру обратно.
Выпрямлял плечи, разглаживал кожу, возвращал прежние черты лица.
Прекрасного, одухотворенного, неземного.
Шаг, и вокруг уже взметнул волосы свежий горный воздух, а под туфлями скрипнули мелкие камни, больно впиваясь в стопы через тонкую подошву.
Мы стояли в каменной долине, похожей на чашу.
Выжженной от горизонта до горизонта. И в центре ее возвышался огромный курган, от которого тянуло скорбью, потусторонней жутью… и несправедливостью.
Всей кожей я ощущала, что здесь случилось огромное горе.
Горе, за которое так никто и не поплатился.
– Сен Маг, – тихо сказал Филидэль, глядя на курган с непонятным выражением серых глаз, потемневших почти до черноты. – Равнина, где нашло свой покой племя Партолона. А сам курган называли – Тамлехт Муинтре Партолайн.
Я по новому посмотрела на мрачный холм.
Вспомнились слова жреца о том, что в моих жилах текла изрядно разбавленная, но все же кровь этого народа.
