– Я пришёл сюда, чтобы выспаться и набраться сил, – проговорил Кесарь, продолжая крепко держать меня и не открывать глаза. – Сегодня у нас будет сложный день, Майя.
Пропустила мимо ушей последние слова Кесаря, заострив внимание на том, что он пришёл сюда! Зная, что тут сплю вообще-то я!
И мало того, что пришёл и улёгся рядом со мной, будто он мне муж, так ещё меня раздел и сам разделся догола!
– Ты слишком эмоциональна с утра, – заметил Кесарь и наконец-то соизволил открыть глаза, он внимательно посмотрел на меня и улыбнулся.
– Я обнимал тебя всю ночь, Майя. Ты неспокойно спала и много плакала во сне, – проговорил очень нежным голосом.
Но меня этот его заботливый тон не тронул!
Я села, прикрываясь одеялом.
– А раздевать меня для чего понадобилось?! – наехала на него, негодуя.
Кесарь приподнялся на локте, глядя на меня таким взглядом, будто я была его обожаемым питомцем.
Его иссиня-чёрные волосы рассыпались по мускулистой и сильной руке. И мне вдруг захотелось прикоснуться к ним и пропустить их между пальцами, чтобы убедиться, на самом ли деле они такие гладкие и мягкие, как выглядят.
Тряхнула головой, сосредотачиваясь на лице Кесаря.
Мы были слишком близко друг к другу.
Настолько близко, что я разглядела лучики морщин вокруг его фиолетовых глаз. Мелкие шрамы, которые скрывал бронзовый цвет кожи. И пахло от Кесаря очень приятно.
Чёрт…
– Раздел тебя и разделся сам, чтобы мы смогли по максимуму отдохнуть и восстановиться. Эта кровать восстанавливает мышечный тонус, Майя, расслабляет, и тело за ночь накапливает силы.
Только для полного эффекта нужно спать на этой кровати обнаженными.
После его пояснения почувствовала себя неблагодарной овцой.
Вздохнула, потом выдохнула и, покачав головой, сказала:
– Прости, что накинулась на тебя с самого утра. Просто… Увидев, что мы оба с тобой в одной постели, да ещё и обнажённые… Я подумала, что… Ээээ… Как бы сказать…
– Ты что же, правда решила, что я мог воспользоваться твоим состоянием и слиться с тобой не только сознаниями, но и телами, пока ты спишь? Майя…
– Ну-у-у-у-у… – протянула, ощущая, как начинаю заливаться краской стыда.
– Прости-и-и-и…
Сложила ладошки в молитвенном жесте.
Мне стало очень неловко и стыдно перед Кесарем.
Он перевернулся на спину и, закинув руки за голову, ровным, ничего не выражающим тоном проговорил:
– Это даже не оскорбление, Майя. Это нечто большее. Мне больно, что ты думаешь обо мне в таком ключе.
