Замуж на неделю

Словно…именно меня, а вовсе не ту, за кого он меня принимал…

И пусть Риан не наглел, его руки не пустились в исследование по моему телу, хватаясь за все, что попадется. Но его ладони и так обжигали мою спину сквозь тонкую ткань ночной сорочки. И не менее обжигал жар тела. Казалось, я могу не только почувствовать каждое движение его мышц, но даже ощутить, как бьется его сердце.

Но все эти мысли были потом… А пока и вовсе никаких мыслей не было. Будто из человека разумного я превратилась в человека исключительно чувствующего.

И это потом меня уже ужасало, это потом уже хотелось сквозь землю провалиться, что я добровольно участвовала в этом сумасшествии. Потом, но не сейчас… Сейчас был только этот мужчина, пусть и чужой, посторонний, но заставляющий терять голову. От простого поцелуя. Просто поцелуя! Не страстного, не наглого, а нежного, неспешного, словно смакование блюда, пусть и с затаенной жаждой насладиться сполна.

Разумом я предпочла бы оставаться холодной и отстраненной, но это было попросту невозможно! Инстинкты, о существовании которых я и не подозревала, брали верх, и я не просто позволяла Риану меня целовать, я отвечала на его поцелуй.

Со всей самозабвенностью, со всей искренностью, не стыдясь и не пугаясь того, что сама испытываю. Это в обычной жизни мне слишком многое нужно было от него скрывать, но в объятиях Риана уже не оставалось места фальши и притворству. Я была самой собой…

Риан отстранился первым. Наверное, в отличии от меня, сам он прекрасно контролировал происходящее.

Ну да, он-то, без сомнений, опытный, и то, что для меня сейчас было из ряда вон, для него рядовое явление.

Но я не могла ему позволить это узнать. Не могла позволить, чтобы он понял, как запросто заставил меня потерять голову. Я не смотрела на него, не знала, какие эмоции читаются в его глазах – сейчас, казалось, важнее сохранить видимость равнодушия, чем понять, что испытывает сам Риан.

Мигом высвободившись из его объятий и отвернувшись, я даже демонстративно зевнула и потянулась.

– Ну все, ты свой поцелуй на ночь получил, и теперь, уж пожалуйста, оставь меня в покое, – даже получилось вполне непринужденно. Ну а то, что лицо мое в этот момент пылало, губы горели, а в мыслях и чувствах царил полнейший хаос, все равно я никак этого не выдала.

Но, боюсь, ушел вовсе не потому, что я об этом в очередной раз напомнила. Такое впечатление, что этот уход он счел куда более необходимым, чем считала я.