Замуж на неделю

Ровно до того момента, когда я начала медленно накреняться вперед. Я тут же открыла глаза, только перед ними все плыло. Казалось, я вот-вот попросту уткнусь прямо в спящего пекаря.

Потянувшись, Фиташ протяжно зевнул. Приподнялся на локтях и огляделся с недоуменным:

– Ой, а что случилось?..

– Вы просто упали в обморок, – я кое-как наскребла сил, чтобы встать на ноги, настолько одолевала слабость.

– Надо же… Перетрудился, видать… Ой, милая девушка, а это вы булочки достали? Спасибо вам огромное, очень выручили!

Знал бы он насколько выручила.

– Ну? – мрачная физиономия Вермиля так и маячила поблизости. – Теперь-то на выход?

Конечно, на выход. Дойти бы еще до этого выхода…

Фиташ хотел всучить мне с собой пряников в благодарность, но я бы сейчас даже пряники не смогла унести. Пообещав, что потом когда-нибудь зайду, я кое-как доползла до двери. Пусть пошатывалась и то держалась рукой за стену, то опиралась на столики, но пекарь не обратил внимания, у него там тесто уже куда-то в срочном порядке убегало.

В итоге я чуть ли не выползла из пекарни, а уж оставшиеся шагов десять до экипажа так и вовсе показались мне целым марафоном. В ответ на укоряющий взгляд явно примерзшего кучера вяло попросила вести домой.

И лишь уже в движущемся экипаже расслабленно прикрыла глаза. Обожженная ладонь болела, но тут бессилие играло на руку, смазывая даже боль.

Хотелось верить, что это состояние вареной амебы все же ненадолго. И если ожог я могу скрыть под перчаткой, то вот получится ли скрыть от Риана слабость?

Остается верить, что ничего он не заметит…

Одна из несправедливостей этого мира, да и не только этого, в том, что, когда ты больше всего на свете хочешь уткнуться в подушку и не шевелиться, как минимум, сутки, обязательно найдется сто пятьсот дел.

Домой я добралась безо всяких проблем, хотя от слабости аж штормило. Но рядом был верный, как собака Баскервилей, и такой же как она злобный, Вермиль и помогал мне со всеми присущими ему чуткостью и заботой.

То есть всю дорогу от пекарни до особняка хрипло каркал мне в ухо:

– Не спать! Не спать! Не спать!

Все громче и громче.

И, кстати, вторая из несправедливостей жизни в том, что призраки все равно не смогут осипнуть, сколько им этого ни желай.

Так что домой я добралась изрядно потрепанная не только физически, но теперь еще и морально.