Сервиз старинный из «Трёх девяток» я дарила ей ещё на день рождения. Машка его бережет как зеницу ока. Но когда прихожу к ней в гости, непременно поит и кормит меня исключительно из бабушкина сервиза.
– Сдурела, Мань! Как в такого можно влюбиться? Богатый, бабник, циник и редкостный нахал. Фу-у! Я таких на дух не переношу, – ставлю со звоном чашку обратно на блюдце.
В Машкиных глазах мелькает испуг, понятное дело, за чашку – не разбила ли я. Убедившись, что цела, поднимает на меня глаза.
– Не поняла, «богатый» с каких пор стало нарицательным?
– Я тебя умоляю! – одариваю её красноречивым взглядом.
– Терпеть не могу богатых.
– Сама-то вон как за бабушкино завещание решила бороться! – снова смеется Машка.
– Скажешь тоже. Тут другое дело. Речь идёт об Аришкином наследстве. Братец гуляка и пустозвон. Не сам промотает все денежки, так женушка поможет. В его окружении одни ветреные особы, им бы только по ночным клубам зажигать, да мужиков менять. Уму непостижимо, как бабушка пошла на такое, будто с годами плохо соображать стала.
Вздыхаю тяжело. Обидно не только за себя и Арюшу, но за бабулю тоже. Она свой бизнес смолоду возрождала, растила дитятко, лелеяла, холила. А тут вдруг на неё нашло.
– Ладно, если попила чаю, то приступим к делу, – на стол Маша ставит кастрюлю с каким – то варевом.
Замужество для меня теперь не блаж. За советом обратилась к закадычной подруге. Но за действиями Машки наблюдаю с подозрением. Проект «Выдать замуж Еву Пчёлкину» сегодня только стартует. А подруженька уже на стол ставит какие-то сомнительные кастрюли с мутной жижей.
Напрягаюсь. Маня прямо само воплощение невинности. Но это самая настоящая афера. Усмехаюсь. Ну, давай, удиви меня, Машуня! Делаю последнюю попытку.
– Может, не надо?
– Не бойся, это быстро, – торопливо произносит Машка. В её руках появляется лист, исписанный ровным красивым почерком. Начинает читать с листа, едва шевеля губами.
О нет! Средневековье какое-то! Вскипаю.
– Да ну тебя! Вечно, что-нибудь выдумаешь, – отмахиваюсь я.
– Ну, прости, Евочка! Помнишь бабу Клаву? – многозначительно вздыхает.
– А что с ней было не так?
– Венец безбрачия, никто не хотел её замуж брать…
– А я тут при чём? А это?! – Киваю на злосчастную кастрюлю непонятно с чем.
Тоже мне подруга называется. Вызвалась помочь, путные советы дать. А я дурёха, на ночь глядя, мчалась к ней через весь город!
Скрещиваю руки на груди, обиженно поджимаю губы.
– Ну, это так. На всякий случай, – туманно бросает Машка.
