Замуж по договору

Снежок перешел в мелкий, противный дождик, который глухо стучал по крыше кареты и ручейками скатывался по стеклу небольшого окошка.

«Сказать правду? И что это будет за разговор?»

— Отвратительная, — внезапно пришел мне на помощь тай-шер и добавил: — Отвратительная сегодня погода.

— Действительно, — пробормотала я, раздумывая, что еще можно обсудить.

Общих тем для разговора у нас имелось не так много.

«Может, стоит сразу перейти к делу?»

— Со мной не стоит так, Ник, — вдруг сказал демон. — Ты же не против, если я стану тебя так называть?

— Нет, конечно.

— Так не пойдет, — покачал головой Мейнор, продолжая буравить меня взглядом. — Во-первых, тебе стоит обращаться ко мне на ты. Никаких формальностей.

— Хорошо, я постараюсь, — отозвалась я, рассматривая крохотный букетик, который продолжала держать в руках.

«Красивый. Не выбрасывать же его. Как Лесс сказала? На счастье?»

Мгновение тишины и неожиданно резкий приказ, заставивший вздрогнуть и слегка подскочить на месте:

— Произнеси мое имя!

— Произнеси мое имя, Ник.

— Мейнор, — тихо, но четко ответила я, отказываясь понимать причину такого странного поведения.

Он тут же расслабился и довольно кивнул.

— Хорошо. Давай сразу договоримся, что ты не будешь мне лгать, притворяться и играть роль примерной жены. Не люблю, когда меня обманывают, Ник. Тебе лучше сразу это запомнить.

— Я и не собиралась ва… — я тут же поправилась, — тебе лгать.

— Хорошо. Тогда почему бы тебе не велеть мне прекратить на тебя таращиться? — вдруг предложил Мейнор.

— Что? — растерялась я.

— Тебя раздражает мой взгляд. Я же вижу.

Первым порывом было отрицать, но тогда я бы действительно солгала ему.

— Раздражает, — кивнула едва заметно, настороженно наблюдая за демоном. А затем, осмелев, добавила: — Очень раздражает.

— Так сделай с этим что-нибудь.

Я смотрела на мужа секунд десять, силясь понять, что, в конце концов, он от меня хочет, а потом твердо произнесла:

— Не смотри на меня так! Мне неприятно.

Мейнор же, вместо того, чтобы рассердиться, внезапно улыбнулся. И черные глаза потеплели, перестав быть такими чужими и колючими.

— Вот так лучше, Ник. Так значительно лучше, — довольно кивнул Мейнор. — Такой ты мне нравишься больше. Искренней, злой, настоящей. Такой и надо быть. Ты не сдалась, оставшись одна, не прогнулась под этот мир.