Замуж по договору

Девушки закружились вокруг, распевая странные, но мелодичные песни. Они то рисовали моей кровью непонятные знаки, которые почему-то не стирались от соприкосновения с водой, а наоборот, загорались все ярче, то заставляли погружаться в бассейн.

В какой-то момент у меня отрезали прядь волос, которую жрица прямо на моих глазах подожгла, превращая в пепел, и рассыпала по воде. Он тут же затерялся среди цветочных лепестков, в изобилии плавающих на поверхности.

— Хорошо. Хорошо, — в коротких перерывах между песнями бормотали они, удовлетворенно кивая.

Что именно нравилось девушкам, я даже не догадывалась, но послушно выполняла каждое требование, прислушиваясь к песне.

Она была красивой. Очень мелодичной и неожиданно успокаивающей. Я и сама не заметила, как расслабилась и даже улыбнулась.

Жрицы намылили меня шампунем с легким и ненавязчивым ароматом. А затем помогли выбраться из бассейна.

Выходя из воды, я заметила, что письмена, написанные моей кровью на коже, никуда не делись, стали еще более яркими, красными.

Странно как. И интересно, надолго ли? Потому что как объяснить их происхождение, я пока не представляла.

Однако удивило меня не только это. Я же точно видела разруху, которая осталась после моего всплеска: сломанные и разбросанные вещи, разбитую посуду, еду, сваленную в кучу. А теперь этого не было. Все стояло на своих местах. Спрашивать, как им это удалось, я не стала. Сомневалась, что ответят, да и зачем мне это знание. Навели порядок и навели.

Девушки быстро натерли меня ароматными маслами. Что удивительно, пахли те не резко, а даже приятно и немного терпко. А после на мое тело накинули полупрозрачную тунику и усадили на пуф.

— Пить. Есть, — предложила вторая, подвигая ко мне столик.

— Спасибо, не хочется.

Волнение вернулось с новой силой. Казалось, не смогу нормально проглотить ни кусочка, а мучиться потом от тошноты не хотелось.

— Выпей это, — проигнорировав мой ответ, произнесла сероглазая девушка и протянула мне бокал, в котором плескалась рубиновая жидкость.

— Надо. Это снимать страх, волнение и усмирять боль.

— Какую боль? — тут же встревожилась я.

Бокал пришлось взять.

Жрицы переглянулись.

— Твоя мать говорить с тобой? — подала голос синеглазая.

— Моя мама умерла много лет назад.