Замуж по договору

Жрицы исчезли, а мы с Мейнором остались вдвоем. Вернее, втроем. Он, я и кровать, которой по плану верховной жрицы следовало стать помощницей в консумации нашего брака.

Пока я пялилась на кровать, муж прошел вперед. Рывком схватил с небольшого пуфа белую рубашку, которую тут же надел на себя. Несчастная ткань обиженно затрещала, но не порвалась.

— Прикройся, — не глядя на меня, бросил демон. Довольно сухо, если не сказать грубо.

Правда, обижаться я не собиралась. Наоборот, даже была благодарна, что он так резко выдернул меня из тревожных мыслей и сомнений.

Никогда не думала, что вид постели может вызывать такой непонятный страх и даже отчаянье.

Перестав смотреть на кровать, я огляделась и заметила тонкий плед, аккуратно сложенный на небольшой тумбочке, которая стояла в одном из углов пещеры. Как раз рядом с камином, в котором весело потрескивал огонь. Решив, что в данной ситуации плед — лучший вариант прикрыть свадебное платье, я подбежала к нему, схватила и закуталась по самый подбородок.

— Готово, — отчиталась я, изучая каменную спину мужа, обтянутую тонкой белой тканью.

Мейнор вздохнул, кивнул и сел на кровать, подвигая к себе столик с напитками и яствами. Причем сделал это не слишком аккуратно: два бокала из тонкого хрусталя с красивым золотым орнаментом стукнулись друг о друга, мелодично звякнув. Им вторили фарфоровые тарелки с пирожными. Но несмотря на резкий рывок, ничего не разбилось и даже не упало.

Налив вина в один из бокалов и даже не подумав предложить мне, демон в два глотка выпил рубиновую жидкость и снова наполнил сосуд до самых краев.

Что-то мне совсем не нравилось настроение моего уже дважды супруга.

В камине трещал огонь, и это было единственным, что нарушало гнетущую тишину, которая опустилась на пещеру.

— Ты злишься на меня? — потоптавшись на одном месте, поинтересовалась я, но попыток подойти ближе не делала.

— Нет, — ответил он, даже не удостоив меня взглядом.

Мне бы промолчать и отступить, муж явно давал понять, что не настроен для разговора, но куда там.

— Ты же сам говорил, что не выносишь ложь, — заметила я, слегка спуская плед на плечи. — Тогда почему сейчас обманываешь? Я же вижу, что ты злишься.

Снова тяжелый и вздох и едва различимое:

— Научил на свою голову! — А потом, словно взяв себя в руки, сдержанно и ровно пояснил: — Я злюсь не на тебя, Николетта.

В том, что он назвал меня полным именем, было тоже мало хорошего.