Замуж по подписке

В глазах подруги появились слезы. Мне тоже захотелось рыдать. Но только если Марта переживала, что ее скромные достоинства не соответствуют канону, покорившему Эрика, то я просто с ужасом представляла, как эта обложка завтра расползется по городу.

«Самый смелый роман в мире!» – гласил рекламный слоган на обложке.

Картинка – загляденье. На заднем плане большегрудая девица с выражением крайнего ужаса на лице, а на первом – распахнувший серый плащ мужик, стоящий к читателю спиной. Оставалось только гадать, что такого страшного увидела это порно-пародия на Настеньку под плащом эксгибициониста, куда дели бесстрашного Андрюшу и какие проблемы в личной жизни у художника, из всех сцен в книге выбравшего именно эту.

Меня закопают! И совершенно точно не будут это читать. Между провокацией и пошлостью вовсе не тонкая грань, как считают некоторые, а настоящая пропасть! В нее мы и летели всем редакторским коллективом. Вместе с продажами и роялти.

Слава всем богам, в этом мире нет блогеров! Иначе меня уже обсуждали бы в каждом «Инстаграме».

Хотя здешние обзорщики куда суровее наших книголюбов, они и на столбе прокомментируют.

Еще пару часов назад мне казалось, что успех вот он, близок, но сейчас я была в шаге от истерики. А ведь редактор на первый взгляд показался адекватным человеком. Кто же знал, что у него такой «изысканный» вкус?

Марта почти рыдала и обижалась на Эрика, который искренне не понимал, почему ему не может одновременно нравиться женщина-грудь на моей обложке и Марта. Адриан задумчиво молчал, а я чувствовала, как меня накрывает паника.

Хуже всего то, что пол-аванса я уже проела, то есть отыграть все назад не получится. Но и позволить, чтобы люди увидели такую обложку на выпуске с моим текстом, тоже нельзя.

– Кто знает, где можно быстро найти красивую картинку? – провыла я. – Я не вынесу, если мои читатели вынуждены будут покупать вот это. – Дайте хоть что-то! Абстракцию, пейзаж, красивую надпись…

– Могу предложить семейный портрет или «Ромашковое поле в полдень».

Кстати, Марго, твоего портрета нет в галерее. Художник заказан на следующий месяц, – флегматично отозвался Адриан, которого все происходящее, кажется, забавляло.

А вот меня не очень.

– Ты серьезно? – спросила я таким убийственным тоном, что муж моего тела, кажется, даже смутился.

– Портрет все равно нужен, а «ромашки» рисовал великий Ловичелли, и они однозначно лучше, чем твои сис… – начал он, но стушевался и даже закашлялся, поняв, как двусмысленно звучит фраза.