Замуж по подписке

– Ты что, умеешь готовить?!

– Да, у вас так не принято? Леди не готовят?

– Ты же шер Анджел! Аристократка!

Я закатила глаза и перевернула омлет.

– Да сколько можно тебе повторять?! Я – Рита, и в моем мире готовить могут все.

– Даже аристократки?

– Ну, – я немного смутилась, – они готовят реже. Но уверена, что под настроение готовят. И на что ты жалуешься? Пришла с работы уставшая, а я тебе с пылу с жару омлетик. И еще манник… Го-о-осподи, как они пахнут! Я думала, умру с голода! Проклятый Адриан… Рассказывай давай! Что там происходит?

– Твое отсутствие обнаружили через десять минут после моего возвращения, – сказала Марта.

– Так быстро. Вот блин. А как?

– Я пошла к экономке и сообщила, что ты пропала. Чтобы отвести от себя подозрения.

Гордая Марта просияла.

– Тебя все начали искать, забегали. Затем госпожа Элеонор отправилась к хозяину, чтобы доложить. А вернулись они вместе. Собрали нас и стали допрашивать: кто что видел, слышал и так далее. Потом герцог вызывал нас всех по одному.

– Я сказала, что ты приняла ванну, причесалась и легла спать. Я ничего не видела и не знаю. Они обнаружили пропажу форменного платья, так что тебе нельзя больше его носить. А еще госпожа Элеонор сказала, что если найдет того, кто помог тебе, то его немедленно заключат под стражу! Марго, мне страшно. Давай ты вернешься к мужу? Пожалуйста!

Я поставила перед ней тарелку с омлетом. Марта закатила глаза от умопомрачительного запаха. Я еще не пробовала омлет из печи, и, когда сидела напротив служанки, поедая свою половину, поняла, что нет ничего божественнее этого ужина.

Сытая и подобревшая Марта, к счастью, перестала уговаривать меня вернуться. Зато щедро делилась впечатлениями от аудиенции герцога:

– Он такой пугающий! Смотрит прямо в душу! И задает вопросы так вежливо, даже заботливо. Но врать ему страшно, аж коленки подкашиваются! Ты не представляешь, как я испугалась!

Мы сидели на кровати, ели чуть подгоревший (не уследила за новой игрушкой) манник и болтали.

– Зато я достала тебе пергамент и перо! – Марта просияла, бросившись к сумке. – Только вот чернил удалось отлить… вот демон! Все пролились… вся сумка в чернилах! Ох, как же мне попадет, если госпожа Элеонор узнает.

Мы честно пытались оттереть черную краску от видавшей виды полотняной сумки, но она въелась в ткань, пропитав насквозь. Марта даже чуть-чуть поплакала, и мне стало ее жаль. Бедность не делает людей лучше.