Замуж по принуждению

Нам всем нужно как следует поспать, когда этот кошмар закончится.

— В холодильнике полно продуктов, — продолжает Давид. — Прости, доставку еды не предлагаю, так как это может быть небезопасно.

— Я вообще-то тоже собиралась с тобой, — нервно тереблю края кофты.

— Охрана у дома, я вызвал ребят, — будто не слышит меня Давид. — И да, Ева, тебе со мной нельзя.

Он впервые за сегодняшнее утро смотрит мне в глаза. Серьезно и без тени улыбки, чтобы я осознала, что он сейчас не шутит. Он правда не возьмет меня с собой, как бы я не умоляла.

— Почему мне нельзя?

На глаза наворачиваются слёзы, и я начинаю ощущать себя маленькой девочкой, которая не вправе ничего решать, потому что ещё не выросла. Роль взрослого сейчас исполняет Давид.

— Потому что там не место беременным женам, Ева, — отвечает мужчина с напором. — Я что-нибудь решу. Возможно, всё не так страшно, как нам кажется.

Я не верю ему. Ни единому его слову не верю. Он специально так говорит, чтобы я отстала и осталась дома. С той самой минуты как мы уехали с места побоища, где остался Руслан, тревога ни разу не покинула моё сердце.

— Обещаю, что не буду истерить. И плакать не буду, — предпринимаю последнюю попытку. — Просто хочу увидеть его.

— Нет, даже не проси, — мотает головой Давид.

— Ладно, — в глазах собираются слёзы, я делаю глубокий вдох, чтобы не разреветься перед посторонним мужчиной. — Передай Руслану, что я… скучаю по нему. И очень сильно жду.

— Передам, — обещает Давид.

Он уезжает спустя пять минут, а я провожаю его до самых ворот. Вижу, что дом окружён автомобилями и добрым десятком охранников, которые постоянно обходят территорию и связываются друг с другом по рации.

Сейчас именно тот самый момент, когда мне необходимо с кем-нибудь поговорить, кому-нибудь выговорится. Жаль только, что мой мобильный и сумочка скорее всего безвозвратно утеряны, поэтому приходится переживать всё в себе.

Я бездумно бреду на кухню.

Время тянется словно резина. Правду говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти, потому что на улице темнеет, усталость сбивает меня с ног, а Давида по-прежнему нет. Когда нервы накалены до предела и терпению приходит конец, я спускаюсь на первый этаж, миную гостиную, прихожую и выбегаю на улицу.