– Почему не спишь? – Собственный тон самого же царапает. Айку тоже. Улавливаю, как кривится. Но я не стану извиняться. И так перестарался. Думал оградить её от своих чертей. Ведь зачем ей знать, какой я на самом деле? Теперь думаю, стоило хотя бы намекнуть. Так было бы комфортней обоим.
Айка берет себя в руки. Передергивает плечами.
– Вас жду. Хотела поговорить…
Поднимает взгляд к моим глазам. Я помню времена, когда даже это было сложно. Секунда – сбегала. Но она явно взрослеет. Приятно, что рядом со мной. Жалко, что не для меня.
Хотя это тоже мне противно. Нихуя я не Пигмалион.
– Обязательно ночью?
Отставляю стакан на стол и расслабляю галстук. На самом деле, ко мне не стоило сейчас подходить. Я на взводе. Дерьма много вокруг. Спокойствия нет на душе. Постоянное напряжение дает о себе знать.
Если мы снова, как тогда, наговорим друг другу лишнего, еще сложнее станет. Оно нам надо?
– Не ночью вас дома нет…
Айка произносит спокойно, но я то ли улавливаю, то ли придумываю упрек.
– Жена не ждет, как оказалось…
Развожу руками.
Злюсь, скажем так, сильно. Даже самому себе сложно признаться, что ее слова о сообщениях задели. Еще одно доказательство того, что изначальный план по пизде. Как живем сейчас – неясно. А я не люблю, когда неясно."
"Оправданий от Айки не жду. Уверен, что она была искренней, а уподобляться ее отцу и ломать в угоду чувству собственной важности не стану.
Как бы там ни было, хочу ей добра. Она охуенная. Просто рано мы встретились. Может через пару лет я бы ее у этого Дмитрия ссаного просто увел.
А сейчас, боюсь, не вывезем.
– Вы сейчас заняты? – Она игнорирует шпильку, хотя это скорее всего сделать не так уж и просто. Гордая. Ровняет и без того ровную спину, смотрит снова в глаза.
Молчу, зачем-то играя на ее нервах и щекоча свои. Ну какая ж ты красивая, Айка… Какая ж ты красивая…
– Я сейчас на взводе, Айлин. Если это не критично, давай потом…
Вслед за галстуком берусь за пуговицы на пиджаке. Душит меня всё. Тесно мне везде. Снимаю, стряхиваю, бросаю на спинку стула.
Моя очаровательная жена снова коротко морщит носик. Откусил бы, честно.
Всю. Кусками. Иногда до одури хочу. Иногда отпускает. Сейчас снова опасно.
– Давайте сейчас. Раз и навсегда.
Я удивлен: она не часто позволяет себе настойчивость, поэтому настораживаюсь. Закатываю рукава, когда в виски бьет пульсом страшная догадка.
Блять, только не залет…
– Давай сейчас… – Отвечаю её же словами лицемерно спокойно, а у самого клетка за клеткой холодеет.
