Пятнадцатое, да?
Играю ужасно, но так уж и будет. Веду по скалке, распределяя муку. Снова раскатываю.
Нажим слишком сильный. С янтыками нужно не так. Нежно нужно. С любовью. Так вкуснее. Я тогда старалась от всей души…
– Мы никуда не едем? Подарок не покупали?
Я сейчас ненавижу Айдара. Не перестала любить, но ненавижу люто. Боль превращается в слабость. Слабость хочу закрыть нападением. Развернуться и рявкнуть: едь, куда хочешь!!!
Но он не виноват. Он ни в чем не виноват.
Жмурюсь, качу скалку.
– Я уже позвонил… Поздравил от нас.
Я открываю рот и делаю влажный выдох."
"Я благодарна Айдару за это, но вслух сказать не могу. Сегодня мне особенно плохо. Я хочу просто проморгать этот день и проснуться завтра.
– А ты звонила?
Вопрос бьет в спину. Прошивает грудную клетку и вылетает спереди вместе с моим разбитым сердцем.
К горлу подкатывает всхлип. Не удается его сдержать. Жалко булькаю. Тянусь руками к лицу. Закрываюсь.
Мотаю головой, уже рыдая.
Нет, я не позвонила. И да, сегодня пятнадцатое.
День рождение моего бабасы.
Слышу, как отъезжает стул.
Айдар сейчас подойдет, но я этого не хочу.
Делаю шаг в сторону. Слепой поворот. Лучше поднимусь в свою старую спальню, чуть успокоюсь – потом янтыки. Но не успеваю.
Айдар перехватывает поперек талии. Действует настойчиво, но нежно. Держит со спины, пытается заглянуть в лицо, я уворачиваюсь.
– Ну что ты в слезы сразу? Я не заставляю звонить, Айк. Не хочешь – не будешь. Я просто спросил…
Я знаю, что просто спросил, но сильнее рыдаю.
Это слишком сложно для меня. Слишком тяжело нести сразу и обиду, и тоску.
У моего бабасы сегодня праздник, а я даже голос его слышать не могу. Мне кажется язык отсохнет на словах о том, что я его люблю.
Я не понимаю, люблю ли. Мне плохо. Мне просто бесконечно плохо.
Я не могу не думать, что им без меня тоже.
И о том, что злиться мне давно вроде бы не за что, не думать тоже не могу.
Айдар ведет по моему плечу, целует в висок.
– Развернись ко мне, – просит, но я снова мотаю головой, а потом всхлипываю.
Так горько, что самой себя жалко. И из-за этого тоже всхлипываю.
Я ужасная, Аллах. И дочка ужасная. И грешница страшная.
Но то, что я полюбила своего мужа, а он полюбил меня, не отменяет того факта, что мной распорядились.
Я не могу благодарить отца за мудрость, потому что не могу отнестись к себе, как к вещи.
– Тварью себя чувствую… – Пищу, облачая в слова то, в чем варюсь все эти дни. Айдар настаивает – разворачивает сам.
