Неужели даже это без согласования мне запрещено?
Отрываю взгляд от бутылки и поднимаю к внимательным глазам.
– Как дела? – спрашиваю так ненатурально, что аж стыдно. Айдару тоже не нравится. Он хмурится. Смотрит пристально. Почему-то не торопится вести со мной светскую беседу.
– Это ты из-за Бекира?
В ответ хочется засмеяться. А еще из пор сочится желчь. Я щелкаю пальцами и тычу в Айдара указательным. Задерживаю. У него, как и у папы, напряжены скулы.
Сложно отделаться от мысли, что все они одинаковые…
– Там не так всё серьезно, Айлин.
Я узнавал…
Улыбаюсь, пусть и неуместно.
– Я непременно передам маме, спасибо.
Открыто ерничаю. Конечно, ничего и никому я уже не передам. Ноги моей в том доме больше не будет."
"Но и желание поплакать у мужа на плече и получить его защиту испарилось днем. Я больше не чувствую себя настолько с ним близкой.
Но он снова не оценивает мое чувство юмора должным образом.
– Еще скажи, пожалуйста, что мне папе передать? Он за тобой по городу носится, а ты очень занят.
У тебя обед с любовницей…
Айдар сдувается гелиевым шаром. Опускает голову и долго-долго выдыхает. Помогает ли ему – не знаю. Мне – совсем нет.
Когда он возвращается ко мне взглядом, на мировую идти не хочется. Только обострять.
– Это тебе кто сказал про любовницу?
Веду плечами.
– Сама увидела.
– Почему не подошла?
– Не привыкла мешать.
Усмехается. Убивает меня в очередной раз.
– Мы давно не спим, Айлин. Ты это знаешь.
– Я этого не знаю. Я знаю, что ты мне несколько раз об этом сказал.
Но это не мешает вам обедать. С моим отцом ты не хочешь, а с ней…
– Нам было, что обсудить.
– Что-то более важное, чем избиение брата твоей жены, конечно же…
Лицо Айдара снова каменеет. Я перехожу черту. Но разве мне еще есть чего бояться? За сегодня уже не впервые.
– Если бы там было что-то серьезное, Айлин, я бы вмешался…
Не верю. Смакую слова, а потом киваю.
– А когда вписывался за других, тоже ждал, пока будет что-то серьезно?
Спрашиваю неправдоподобно равнодушно. Ставший острым как лезвие взгляд не выдерживаю.
Меня ужасно трясет, но я делаю вид, что срочно нужно посмотреть на маникюр. Тошнит еще сильнее. Я же беру его деньги. Даже на ногти. Пользуюсь ими. Как при этом смею укорять?
– Настроение хуевое, я так понимаю...
Муж заключает, списывая все на мою подверженность эмоциям. Это бьет наотмашь. В голове так много вариантов ужасных ответов, что даже теряюсь. Поступаю, наверное, мудро. Сдерживаюсь.
Трогаю флешку. Кручу ее на столе.
