Теперь собираемся семьями – мы с Глебом, Миха с Наташей и Димон с Лесей. Остальные как-то отошли.
Ну, Миха, все планы рушит!
– Глеб, у меня ужин стынет!
– Я понимаю, но не везти же Миху к нам. Тогда до ночи не разойдемся, ты его знаешь. Ладно, я пошел, постараюсь поскорее, – понизив голос, торопливо произнес муж и отключился.
Я выругалась, походила раздраженно по комнате, а потом ехидно улыбнулась. Стащила с себя платье, подошла к зеркалу и сделала селфи в одном белье и чулках. Посмеиваясь, отправила Глебу фото.
Может, это заставит его поторопиться?
Время шло, но телефон молчал. Я уже раз двадцать проверила статус фотографии: не просмотрена. Явно квасят, и им не до жен. Ладно, пойдем другим путем! Буду звонить Наташке. Пусть вытаскивает своего охламона домой.
– Наташа, привет! Ты как?
– В мыле.
– Что случилось?
– Миша заболел. Спину потянул, лежит умирает.
– Как заболел? – опешила я.
– Да вот так! Еще недавно как назло хвастался: «Я не болею, я не болею», а теперь и спина, и из носа потекло.
Я уже не знаю, чем его намазать и какую таблетку дать. Слышишь?
Она отодвинула трубку, и я услышала мужской стон.
– Умирает с утра. На работу не пошел, и мне остаться пришлось, не брошу же такого. Мне его и жалко, но уже и прибить хочется, чтобы не мучился, – шепотом сообщила она.
– Я тебя понимаю, – помертвевшими губами прошептала я. В этот момент мне тоже хотелось прибить мужа. В голове засела Наташкина фраза: «На работу сегодня не пошел». Тогда с кем пьет Глеб?
– А ты как?
В шоке!
– Нормально.
Выздоравливайте!
Свернув разговор, я покрутила в руках телефон и набрала Глеба. Приятный женский голос сообщил, что абонент вне зоны действия сети.
Наверное, именно в этот момент мое представление о том, что у нас счастливая, крепкая семья, пошло трещинами и появились первые подозрения.
Закричала Маша, а я не могла сдвинуться с места. Она кричала все громче и громче…
– Машуня! – С именем дочери я вскочила на постели. В ушах до сих пор раздавался детский плач.
Чужая комната, другой мир… а события многолетней давности до сих пор рвали душу. Я рухнула обратно, кутаясь в одеяло.
«Мне уже не больно», – напомнила себе. Навеянные сном эмоции схлынули. Да и какой смысл копаться во всем этом, перетряхивая прошлое, и вспоминать, как укачивала дочь, которая не желала успокаиваться, как долго лежала потом без сна, дожидаясь Глеба. Как он пришел навеселе и рухнул в кровать.
Я только делала вид, что сплю, а он заснул мгновенно.
