Замуж за 30 дней

Они правы – и Кира, и мама с тетей…

Платье у меня нормальной длинны, каблуки невысокие – а в церквях везде преобладают кафедральные потолки. Глупо думать, что тот кошмар, где я оступаюсь и падаю посреди широкого прохода между скамьями, на глазах у многочисленной публики и видеокамер, был вещим.

А даже если и упаду. Ведь это суеверие – считать, что сие будет означать несчастливый брак.

Я, помнится, как-то Новый Год проспала, и после неделю ходила, борясь с депрессией, уверенная в том, что год будет отстойным – а вот и нет, одним из самых прекрасных годков оказался в моей жизни.

Прям сегодня выхожу, минут эдак через пять. Как только приду в себя и меня перестанет тошнить и трясти от страха.

– Ну, как? – осторожно спросила мама.

Жестом я попросила ее сесть рядом с собой и положила голову ей на плечо.

Маму я не видела уже полгода – даже когда улетали, она не смогла выбраться проводить меня. Потом долго улаживали вопросы с визой, преодолевали бюрократические проволочки – как с одной стороны, так и с другой стороны…

И вот, вчера, четыре месяца после того, как я ступила на борт «Стивенсон 1», она, наконец, прилетела – моя, родная мама.

Со свекровью они поладили чуть ни с первого слова – точнее жеста, потому как изъясняться мама могла только на двух языках – русском и старорусском.

Рейчел тотчас же потащила маму на «шопинг». Ну, как «потащила»? Увезла на своем собственном самолете в славный город Нью-Йорк – прошвырнуться перед свадьбой по Пятой Авеню. Вернулась мама через три дня – настоящей светской львицей, ухоженной, разодетой и с запасом английского такого уровня, что хоть в переводчики подавайся.

– Все будет хорошо, – твердо пообещала мама, целуя меня в макушку. – Веришь?

Мама всегда умела сказать нужное – причем так, что в это действительно хотелось верить.

Неприятности пришли там, где их ждали меньше всего.

Нет, до алтаря я дошла вполне успешно – настоящей королевой дошла – с гордо поднятой головой, ровно и четко ступая по красному ковру, невзирая на километровый шлейфо-хвост, тянущий меня обратно. И смотрели на меня хоть и пристально, с интересом, но все же довольно дружелюбно – явно не желал мне вслух «убираться, откуда приехала»…

А потом случилось ужасное.