Замуж за 30 дней

Обнял ее лицо ладонями, набросился на щеки, лихорадочно сцеловывая мокрую, соленую влагу…

Но у него не получилось вновь утонуть в этом чуде по имени Вера.

Размахнувшись, девушка влепила ему звонкую, хоть и несильную пощечину, оттолкнула и спрыгнула со стола. Покачиваясь на своих длинных ногах, беззвучно всхлипывая, начала собирать одежду…

– Вера… – потеряно позвал он ее.

Не оглядываясь, она вскинула на него руку – заткнись, мол. Подняла и застегнула на спине лифчик, принялась натягивать блузку.

И тут он снова разозлился – понятно, что у нее защитная реакция на то, что вот так просто поддалась, да еще и кончила ему на пальцы – ясно, что пришла выяснять отношения, а не за сексом.

Но ведь не сопротивлялась же. Влепила бы ему эту самую пощечину раньше, он и прекратил бы…

Злость добавила ему решительности. Надо дать ей понять, что он в курсе.

И что ему все равно.

– Стой, – приказал он.

Вера не отреагировала, лихорадочно пытаясь застегнуть все эти мелкие пуговки, сбиваясь и тихо ругаясь себе под нос.

Рискуя получить еще одну затрещину, он быстро шагнул к ней, развернул к себе и обнял. Сжал так, что у нее ребра затрещали, закопался носом в ее светлые, шелковые волосы.

Однако изобличения не получилось, потому что Вера вдруг разрыдалась – истерически, навзрыд, задыхаясь и хватая ртом воздух в перерывах между частыми, судорожными всхлипами.

С ужасом Пол понял, что сейчас последует ее примеру… Разнюнится вместе с ней, как плаксивая, маленькая школьница…

Зажмурился… Вдохнул, чтобы отвлечься, несколько раз запах ее волос – жасминовый шампунь, жасминовый шампунь…

Миновала опасность, пронесло.

– Шшш… – успокаивающе он водил пальцами по ее спине, ожидая, пока она успокоится.

Вообще не затронет больше эту тему. Что бы там у нее в прошлом ни было.

– Только моя… – шептал он, уговаривая их обоих. – И пошли они все к черту…

Вера вдруг отпихнула его так, что он отлетел, ударившись спиной о стол. Заплаканные глаза ее сверкали каким-то бессильным, безнадежным гневом.

– Что ты несешь?! – закричала она, оглядываясь, будто искала, что потяжелее. – Кто, мать твою, «они»?

Схватила с ковра его клюшку для гольфа, подняла над головой и повторила, цедя слова сквозь зубы.

– Говори. Или разнесу тут все к чертям собачьим.

Больше всего на свете мне хотелось провалиться сквозь землю. Нет, сначала проломить ему голову клюшкой, что так вовремя попалась мне на глаза, а уж потом – провалиться.