Замуж за незнакомца

Сама не знает, какой вулкан внутри неё прячется, но я достаточно женщин повидал, чтобы суметь разглядеть алые искры, что разлетаются кругом.

Проникаю языком в сладкий рот, тараню, мучаю. Весь мой гнев, моя сдерживаемая ярость и разочарование – всё это отходит на второй план, меркнет, теряет значение.

– Я разберусь, – выдыхаю ей в шею, а Тина дрожит, сильнее льнёт, будто ей, как и мне, это так же необходимо.

Она горячая, мокрая, и я отодвигаю её бельё в сторону, проникаю пальцем внутрь, и эластичные стенки дрожат вокруг, сокращаются.

Такая готовая, несмотря на всё, и похрен, что это адреналин туманит разум.

Она меня хочет, ничего больше меня не волнует.

Я опускаю её бедро, снимаю брюки, а Тина заводит руки за спину, держится за ствол дерева, и напряжённые плечи дрожат, выдавая её нетерпение. На стриптиз уходит несколько мгновений, и вскоре Тина остаётся без белья тоже.

– А если нас кто-то увидит?

– Я его просто убью.

Шорох пакета, латекс по коже, и я снова раскрываю Тину для себя, а она всхлипывает, когда вхожу в неё резко, на всю длину.

Прости, девочка, я не всегда умею быть ласковым.

Она вскрикивает, закрывая рот ладонью. Смотрит на меня ошарашенно, глазами круглыми прожигает дыру.

– Больно? – замираю, а на лбу испарина, мне трудно держать себя в руках.

Головой мотает, и это, словно призыв к действию. Я срываюсь с цепи, двигаюсь размашисто, напористо, выходя каждый раз почти полностью и тут же врезаюсь на полном ходу, до упора, до сладких судорог на пояснице. Тина стонет, подстраивается под бешеный ритм.

Её кожа становится солёной, влажные тёмные волосы облепили лоб.

Поднимаю её вверх, не выходя заставляю обхватить меня ногами, меняю угол проникновения, а Тина всхлипывает, дрожит, её кожа горячая и влажная, пахнет чем-то сладким.

– Кирилл, мне страшно, – бормочет на ухо, снова всхлипывает, а я держу крепко, но она всё сильнее дрожит и крепче за плечи хватается, уже не сдерживая стона.

Увеличиваю темп, превращая секс в бешеные скачки. Это безумие, но, господи ты боже мой, какое оно сладкое, терпкое, с привкусом адреналина и запрета.

Мой голый зад увидит любой, кто сунется сюда, и я прячу за собой Тину, чтобы уж её не увидели. Это ведь тоже защита? Забота, о которой говорила Тина? Трахнуть свою жену в лесу и закрыть спиной от случайных взглядов – прямо поведение джентльмена.

Смешно. Я кусаю Тину, оставляю след на скате плеча, на вогнутой линии, от которой так сладко пахнет уже солью и почему-то снегом.