Замуж за незнакомца

Будем ждать гостей.

– Уверен, – нюхаю воздух, как матёрый хищник, в нём запах грозы, и это хороший знак.

Просыпаюсь на рассвете под пение птиц, долго лежу с закрытыми глазами, наслаждаюсь моментом. Так хорошо мне давно уже не было, так спокойно и как-то… тихо. Из сладкого марева не хочется выныривать. Можно плавать в этом сладком сиропе вечность? Не знаю, но очень хочется, чтобы так продолжалось как можно дольше.

Птицы поют настойчиво, звук их песен разрушает остатки сна. Распахиваю глаза, смотрю на светлеющее небо, кутаюсь в пушистый плед, но утренняя прохлада пронизывает до костей, оседает на коже туманом, проникает в поры, бодрит.

Спать уже не хочется. Оглядываюсь. На столе остатки вчерашнего застолья. Хватаю с тарелки бутерброд, поглощаю жадно, смотрю на небо.

Телефон звонит, и резкая мелодия заставляет вздрогнуть. Ёжусь, смотрю на экран, давлюсь хлебом.

Врач отца, Сергей Иванович, не звонит мне по пустякам. Значит, что-то серьёзное случилось.

Сердце падает, приземляется в районе пяток. Я боюсь страшных вестей, от одной мысли о них дурно становится, подмышки покалывает и ладони леденеют.

Набираюсь сил, принимаю звонок, но из-за шума в ушах почти ничего не слышу. Сергею Ивановичу приходится трижды повторить своё приветствие, чтобы достучаться до моего разорванного в панике сознания:

– Тина Романовна, вы слышите меня? – почти орёт всегда спокойный Сергей Иванович, и я наконец прихожу в себя.

– Да-да, слышу, – голос мой тихий и безжизненный. Я боюсь плохих новостей.

Вдруг с папой что-то страшное случилось? Непоправимое?

Пусть я давно знаю про его диагноз. Давно смирилась с ним, приготовилась к самому худшему. Но разве можно с этим до конца свыкнуться?

– Что с ним? – меня трясёт в ознобе, руки дрожат. Пальцы так сильно обхватывают трубку, что слышу треск пластикового корпуса, который вот-вот пойдёт трещинами.

– Тина Романовна, помните мы говорили с вами об альтернативных способах лечения? – Сергей Иванович уставший, ему тяжело говорить со мной, но я благодарна ему за этот звонок, пусть и на рассвете.

Несколько месяцев назад мы с ним обсуждали варианты лечения отца. Были совсем бредовые, но я хваталась за каждую, даже самую тонкую, соломинку.