Замуж за незнакомца

Ткань натягивается, губы встречаются, и уже неважно, что происходит вокруг.

Странно Тина на меня действует. Ведь это просто поцелуй – их в жизни миллионы были, – но только с Тиной они какие-то… нет, не особенные – чушь. Но какие-то другие.

Только осознание, что нужно спешить, только ярость, всё ещё бушующая в моей крови, заставляет отстраниться. На это требуется вся сила воли, но у меня получается.

Тина пьяно касается пальцами дрожащих губ и смотрит воспалённым взглядом на меня. Внимательно и пытливо, а я выбираюсь из машины.

Появляется Игорь, деликатно откашливается, останавливаясь в нескольких шагах за спиной.

– Тину Романовну напоить коньяком, накрыть пледом и хранить, как зеницу ока, – говорю, резким жестом останавливая поток возражений от жены. – Я сказал: коньяк, плед и покой.

– Но мне не холодно.

– Ты просто в шоке. Да, и Илье тоже коньяка, а то бледный. Ещё инфаркт схлопочет, где я ещё такого крутого водителя найду?

Илья не спорит – он не перепуганная барышня, а здоровый мужик, который попадал в переделки ещё с моим стариком.

Игорь остаётся «за старшего», а я, получив от него всю информацию, иду к пятому отсеку. До него метров пятьсот, и это время мне необходимо, чтобы побыть в тишине и покое, обдумать всё, что случилось этим вечером. Кто послал эту машину? Наверняка кто-то, кто хочет меня напугать. Или вовсе убить. Зачем? Кому это нужно? Не то чтобы у меня не было врагов – их много, многие достались в наследство от отца, но обычно мы действуем открыто.

Перебираю в памяти все события, которые могли сподвигнуть кого-то на столь радикальные меры. И ничего, кроме брака с Тиной, на ум не приходит. Возможно, кто-то прознал, что Архипов – на последнем издыхании, и решил ускорить процесс. Убить нас с Тиной, и тогда у Архипова не останется наследников и можно будет прибрать его деньги к рукам.

В голове так много мыслей, когда подхожу к пятому отсеку. Это маленький ангар, в котором мои ребята хранят запчасти и прочую поеботу. Внутри тесно, и когда распахиваю дверь, в нос бьёт запах затхлости и сырости. Пахнет ветошью, машинным маслом, человеческим потом и страхом. Опускаю рычаг рубильника, свет бьёт по глазам, трансформатор гудит. Небольшое помещение окрашивается лихорадочным жёлтым.

За спиной появляются мои ребята.