Замуж за незнакомца

– Они издеваются, – бросаю в сердцах и чуть было не грохаю телефоном о приборную панель.

– Если бы что-то случилось, ты бы первая узнала. Тебе бы позвонили.

Кирилл сеет в мои мысли рациональное зерно, и я блокирую телефон, убираю его в сумку. В конце концов, Раевский прав – случись что с папой, мне бы сообщили.

Смотрю в окно. Жадно впитываю незнакомые виды: густую пышную зелень, стекающие с гор ручейки прозрачной воды, любуюсь россыпью ярких цветов невероятных оттенков. Они поворачивают головки к солнцу, купаются в его лучах и наверняка превосходно пахнут.

Хочется коснуться каждого, насладиться дыханием жизни. Вдалеке виднеется океан. Лазурный и чистый, он манит к себе. Глядя на него, невозможно испытать ничего, кроме восторга. Неукротимая сила древней стихии, вечной, как сама жизнь.

– Красиво-то как, – говорю, а Кирилл хмыкает. Кажется, самодовольно.

– Знал, что тебе понравится. Тут всем нравится.

– И многих ты сюда возил? – смотрю на мужа, но его лицо, как всегда, непроницаемо.

Кириллу Раевскому наверняка прекрасно удаётся обыгрывать противников в покер – с его-то умением владеть собой это неудивительно.

– Что, действительно хочешь об этом поговорить? О моих бабах?

Кирилл бросает на меня странный взгляд, под которым один выход – сгореть.

– Какая любопытная у меня жена, – смеётся и смахивает со лба упавшие волосы. – Нет, Тина. Я бы не привез тебя туда, где трахал других. Даже у меня есть кое-какие понятия о порядочности.

– Какое красивое слово – “порядочность”, – говорю тихо.

Кирилл переоделся в светлую рубашку, лёгкие льняные брюки.

Верхние пуговицы по привычке расстёгнуты, в вороте проглядывают смуглые ключицы. Кирилл – красивый мужчина, пусть в этой оболочке прячется опасный хищник, которого невозможно укротить или подчинить. Да и не нужно мне это, вот ещё.

– Я ещё раз позвоню, – бормочу и снова набираю номер отца, его врача. На очереди начальник службы безопасности, но от него многого не добьёшься – сухарь и солдафон, преданный отцу, как побитый жизнью пёс.

– Роман Егорович на совещании, – бросает и, сославшись на работу, прощается.

– Сговорились они все, – сержусь и даже цветы за окном, кажется, потускнели.

– Ты его любишь, – задумчиво говорит Кирилл, будто никак не может привыкнуть к мысли.

– Мама рано умерла, я её плохо помню, – пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. – Папа заменил мне всех. Так что да, люблю.

– Но он тебя никогда не баловал.

– Никогда, – улыбаюсь. – Считал, что это помешает мне вырасти хорошим человеком.