Замуж. За сводного!

Потом на следующий год погиб отец, и мать отправила меня в частную школу в Швейцарию. Видимо опасалась, что и меня грохнут, или я ей тут мешал. Но и там жизнь превратилась в один сплошной загул, пока моя драгоценная мамаша не приехала меня навестить. Стала задавать вопросы по программе и, поняв полную бесперспективность этого занятия, просто забрала меня домой.

Но ни год отрыва в Швейцарии, ни мои вылазки дома не идут ни в какое сравнение с тем адреналином, от которого сейчас закипает кровь. Башку сносит на раз.

И я тридцатилетний взрослый мужик млею от легкого прикосновения нежных девичьих пальцев. Держу хрупкую ладошку в своей, заглядываю в смеющееся счастливое лицо и хочу заорать. Раструбить всему свету о своей великой любви.

К черту Лейлу! К черту Алимова! Люба теперь моя!

Улетаю под небеса и молю бога лишь об одном. Кабы не шмякнуться об землю.

Перед выездом в Шереметьево мы обедаем в каком-то скромном ресторане. А после сидим в обнимку на потертом плюшевом диване. Рассказываю Любе байки о своих приключениях.

О том, как чуть не потонул в Бискайском заливе, когда мы ходили на яхте вокруг Европы. А она слушает внимательно. Не перебивает и искренне волнуется.

– Смыло волной, – усмехаюсь небрежно, и добавляю серьезно. – Меня друг спас. Руслан Годаров.

– Передай ему от меня спасибо, – утирая слезы, шепчет наивная Люба.

Из динамиков несется какая-то несусветная дичь. Мужик поет что-то про семейный разборки и добавляет."

"– Я выбираю жить в кайф… Я выбираю жить в кайф…

Странная песня бьется у меня в голове.

Хотя больше не помню ни строчки. Потрескавшимися губами повторяю каждое слово и зову своих сокамерников.

– Кто-нибудь знает эту песню?

Глава 19

ЛюбаВ ночь отъезда Тимура я сплю плохо. Все ворочаюсь без сна. А когда, наконец, засыпаю, то оказываюсь в длинном темном коридоре. Бегу по нему к выходу и внезапно натыкаюсь на темного человека. Он тянет меня к себе. Лапает жадно. А у меня от страха кровь стынет в жилах. Зову Тимура и просыпаюсь от крика.

– Тимур, – ною тихонечко.

Смотрю на телефон, не решаясь позвонить. У нас с Тимуром давний уговор. Я никогда не звоню ему первой. Могу отправить сообщение «освободишься, позвони». И мой любимый Тим-Тим сразу же перезванивает.

Но хоть руки тянутся к айфону, заставляю себя успокоиться. Да и что я скажу Тимуру? Про страшный сон?

Сейчас лучше дать ему возможность сосредоточиться. Не мешать, ни в коем случае. И хоть как-то продержаться до его возвращения.