Замуж. За сводного!

Отец к ней поехал. Говорят, инсульт.

– Мне все равно, – пожимаю плечами. Не добавляю ни слова. Но и так понятно, как я отношусь к матери отца.

– Вы нас в свои проблемы не впутывайте, – будто наяву слышу Верин голос, когда бабуля – мамина мама- просит забрать меня на время.

– Странный ты человек, – недовольно цедит Альбина. – И как только мой сын на такое клюнул?

Глава 20

ЛюбаРабота затягивает. Думаю о Тимуре, переживаю, а сама на автомате подбираю одинаковые по размеру и чистоте бриллианты. И словно купаюсь в их сиянии.

И лишь когда ко мне в кабинет входит отец, выныриваю в реальность.

– Что-то с бабушкой? – спрашиваю отстраненно.

– Все обошлось, – морщится он. Убирает назад поредевшую шевелюру. – Нина панику развела…

Не продолжаю разговор. Смотрю выжидательно. Обычно отец ко мне не заходит. Хоть мы и работаем в одной компании, но учил меня геммологии Харбинский по поручению Манучарова. Да и сам Тимур объяснял всякие тонкости. Отец же вечно косится и молчит, будто ждет, когда я сваляю дурака.

Назову, например, фианиты цирконами.

– Нам нужно поговорить с тобой, Люба, – вздыхает, кряхтя, отец.

– Потом. Мне некогда, – бурчу скороговоркой. Киваю на разложенные кучки камней. – Нужно сегодня закончить и отдать в цех.

– Для кого паве? – настороженно спрашивает отец, направляясь к выходу. Молчу, равнодушно пожимая плечами.

– Понятия не имею, – отрезаю коротко.

Меня не интересует личность заказчика. Есть эскиз, есть техзадание. Сижу и работаю. А когда я вижу, что получается плохо, иду советоваться к Харбинскому.

Леонид Иванович заваривает чай. Я приношу плюшки. И внимательно слушаю своего учителя. С ним можно говорить бесконечно об оценке камней. Об их подготовке и облагораживании. Изумруды промасливают в кедровом масле, сапфиры прокаливают в печи, улучшают цвет с помощью диффузии.

Для многих главное – получить идеальный камень. Но чем сильнее вмешательство человека, тем ниже цена. Вот оценщикам и приходится учитывать все факторы.

Иногда к нашим посиделкам с Харбинским присоединяется Тимур. Запросто садится за стол. Наливает себе чай или растворимый кофе и, пожирая один за другим, принесенные мною пирожные, вместе со старым экспертом рассуждает о драгоценных камнях.

Как правило, под конец разговор сворачивает на Люси. Это алмаз в полтора километра в диаметре. Десять миллиардов триллионов карат. Самый большой во Вселенной.

– Сжатое ядро звезды. Точно такой же, как Солнце.