Онлайн-библиотека книг
Похоже, «Замуж. За сводного!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Катина клиника!
Вот это я забрела! Сил хватает только ввалиться внутрь, упасть на стойку ресепшена и вызвать Катерину.
Прислонившись к блестящей стойке, стараюсь выровнять дыхание.
«Потерпи, малыш! Мама тебя любит, – прошу, размазываю по лицу слезы. Отгоняя нависающую темноту, держусь из последних сил."
"«Катя, мы ждем тебя! Пожалуйста, помоги! – умоляю, лишь на минуту прикрывая глаза. А услышав знакомый голос, рыдая смотрю на Катерину. Сестра быстрым шагом подходит ко мне. Подхватывает, не давая упасть. В ужасе охает, не сдержавшись.
– Господи, Люба! Что случилось?! Ты вся в крови!
Глава 28
Тимур– Так что тебя привело в мой дом? – сердито вскидывается Алимов, стоит нам только остаться одним.
В полутемном кабинете кругом мерцает золото. Витые восточные узоры на дверцах комода инкрустированы перламутром и кусочками чистого самого благородного металла. Резной столик, стоящий чуть сбоку, тоже украшен золотым орнаментом. А на столе сияет массивный канцелярский набор из кварца. А вот ручки наверняка золотые.
Интересно, в личном сортире у Рината тоже такое же благолепие? А пипифакс не иначе как парчовый. Гоню от себя ехидные мыслишки. Не до шуток сейчас.
– Я полагаю, ты приехал не из-за Лейлы? – печально смотрит на меня Алимов. – Вижу, ты не жаждешь жениться на ней.
– На самом деле я здесь из-за вашей внучки, достопочтенный Ринат, – замечаю совершенно спокойно.
Перевожу взгляд на окно, закрытое деревянными жалюзи. Показалось, или кто-то там ходит?
– Я провел некоторое расследование, – сообщаю, готовясь положить башку на плаху.
– Каких же? – сверлит меня взглядом Алимов.
– Сейчас покажу. Лучше на большом экране.
– Пожалуйста! – разводит руками Ринат. – Если знаешь, как подключиться. Или мне позвать внука?
– Сам справлюсь, – киваю, поморщившись, и, щелкнув пультом, выхожу в интернет. Набрав пароль, захожу в облако. Щелкаю пультом, открывая один за другим документы. И когда дело доходит до справки из клиники, кошусь на Алимова.
Он устало трет переносицу, морщится, как от боли. Но каждый жест Рината наигранный и больше похож на постановку.
«Алимов знает, – проносится в голове. – Все он знает, сучий потрох! Хорош бы я был, если бы поверил ему!»
Затем настает очередь мажорика. Он что-то блеет на своем дурацком сленге.
– Вот так и Лейла разговаривает, – печально отмахивается Ринат. – Меня зовет сасным олдом, а Дубай называет ламповым.
