Замуж. За сводного!

 – Милана говорит, что около палаты пост. На этаже тоже. Похоже, Тимур, чужие сволочи – мы.

Глава 32

ТимурВозвращаясь домой, я всегда смотрю с высоты на родной город. Словно спрашиваю его «ну как ты тут без меня?». Привычным взглядом на подлете нахожу сначала Ангельское, потом, где река сходится с узким ериком, нахожу дом Руслана Годарова. А дальше радостно пялюсь на собственную многоэтажку, безошибочно выцепляя в сером остеклении свои и Любины окна.

«Теперь придется переезжать в Ангельское. Наши квартиры совершенно не подходят для малышей, – размышляю, прикрыв глаза.

И неожиданно представляю целый выводок. Губы сами собой растягиваются в улыбке.

«Мы победили, Любушка, – шепчу мысленно. – Ты и я. Это наша с тобой победа. Даже больше твоя, чем моя. Я всего лишь перетер с Алимовым. А тебе удалось обмануть его бойца».

– Едем сразу в больницу, – командую, подходя к мерсу, припаркованному на взлетной. – Дэн, тебя около дома высадим. Все равно по пути. Вали к семье, и чтобы я тебя до послезавтра не видел.

– Спасибо, Тимур Семенович, – бубнит тот, стараясь не показать радости.

– Да ладно, бро! – подмигиваю по-свойски.

– А мне куда, Тимурочка? – подает голос мой суперхакер.

– Садись в тачку, Вася, – киваю на черный бронированный автомобиль. – Мы теперь с тобой не разлучимся.

– Как скажешь, Тимурочка! Как скажешь, – послушно кивает Васятка, нерешительно подходя к Мерсу.

Суровый прыгает на переднее сиденье рядом с водителем. Сзади в похожей машине топит охрана.

– Интересно, кто это такой шустрый у Любаши посты выставил? – размышляю вслух.

 – И почему не пустили мать, а Миланке разрешили пройти?

– Спроси у Годы. Может, его ребята, – осторожно роняет Макс.

– Навряд ли, бро, – морщусь недовольно. – Кабы был кто-то свой, маман бы прошла…

– Там Катерина заправляет вроде, – усмехается Суровый. – А она твою мать нежно любит.

В голосе сквозит сарказм. Но я не склонен развивать эту тему. Бог судья матери и Андрею.

Из глубины памяти всплывают глупые разговоры. Странные обсуждения – забирать или нет Любу из детского дома.

Вспоминаю маленького ощерившегося зверька, внезапно появившегося в нашем доме. И никто из взрослых даже не подумал обогреть бедного осиротевшего ребенка. Мать была занята с Миланой, а Андрею всегда было пофиг. Может, именно тогда я обратил внимание на девчонку. И из своих денег доплачивал Вере, нашей экономке, чтобы она покупала ребенку сладости и игрушки.

Но сердце Любы растопила Милана. Наша мелкая сестрица всех построила на подоконнике.