Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Еще раз шевельнулся. Точно, ВСЕ конечности!

Уперся руками в землю, оттолкнулся и со скрипом поднялся. В голове били колокола, словно накануне я перебрал в таверне «Золотой дракон». Дыхание то и дело сбивалось, рождая сухой, выворачивающий наизнанку кашель.

– М-м-м… – донес до меня ветер.

Нашел в себе силы, оглянулся. Нас занесло в незнакомый город и выкинуло рядом с широкой дорогой, прямо между высокими трехэтажными домами. Стонала Фрида. Выглядела она неважно: лежала на боку, закрывая глаза руками и прижимая к животу коленки.

– Ранена? – уточнил я, приближаясь, попутно осматриваясь в поисках матери и прогоняя мысли о том, в каком состоянии могу ее найти.

– Нет, – шепнула рабыня. – Но далеко идти не смогу.

– Жаль, – констатировал я, провожая взглядом пожилую пару, ускоряющую шаг на той стороне дороги. – Кажется, нам лучше убраться с улицы. И побыстрее.

Фрида открыла глаза, когда я нагнулся, протягивая руку. Ее трясло от слабости и слишком большой траты магического резерва, но, к моему удивлению, рабыня поднялась.

– Что это за место? – спросила она, опираясь на меня и облизывая пересохшие губы. Черные глаза лихорадочно блестели.

– Судя по всему, приграничный городок, – пожал плечами я. – Здесь жарко, как в Хастарии, но путники одеты по моде Ригула. Мы где-то посередине.

Я говорил, а сам медленно шел вперед, увлекая за собой Фриду и продолжая осматриваться в поисках матери. Перебирая в голове все мыслимые и немыслимые несчастья, которые могли обрушиться на ее голову, все больше мрачнел.

Рабыня бросала на меня вопросительные взгляды, но я делал вид, что не замечаю их, не желая обсуждать болезненную тему и озвучивать неутешительные прогнозы. Пока страшные слова не произнесены – не вынесен и приговор. До тех пор и вера сильнее, и надежда крепче.

– Она жива, – внезапно проговорила Фрида, останавливаясь и вынуждая встать меня. – Но мы пошли не в ту сторону. С ней артефакт силы. Перстень. Чувствуешь?

Я прислушался к своим ощущениям, отчего-то мгновенно и безоговорочно поверив рабыне.

Стоило подумать о ней, в голове возник образ изящной женской кисти, на безымянном пальце которой красовался перстень из белого золота с выгравированным на нем рисунком. Голова волка в профиль.

Неожиданно. Подарок отца, который давно считался потерянным.

– Она очень слаба, нужно спешить, – сообщила рабыня, пошатнувшись.