Замуж за варвара, или Монашка на выданье

 – Что это за тролль над твоим ложем?

– Раен иг Сивар! – воскликнула я, позабыв о том, где я и с кем, собственно, говорю. – Наследник южных земель Хастарии! Красавец, интеллектуал, аристократ до мозга костей!

– Как скажешь, – спокойно согласился супруг, опуская меня на кровать, одним рывком разрывая нижнюю сорочку и продолжая комментировать сказанное: – Я слышал, он извращенец. Ему все равно, мужчина под ним или женщина. А лучше – оба сразу. Не думаю, что тебе понравилось бы, но кто знает?

– Что? – опешила я, прикрывая наготу руками.

 – Откуда подобные сведения? Это клевета! Что ты делаешь?!

Последнее я выпалила, увидев манипуляции супруга и вспомнив о цели нашего визита в спальню.

– Хочу тебя, – выдохнул Хакарк, продолжая раздеваться.

Подобное в мои планы точно не входило! Я перевернулась на живот и поползла к изголовью, стремясь быть подальше от этого невозможного варвара. Только сделав несколько неловких движений, поняла, что снова допустила роковую ошибку. Муж гортанно зарычал и пророкотал:

– Да, так будет прекрасно!

После чего притянул меня, стоящую на четвереньках, к себе.

– Прекра!.. – начала возмущаться я и тут же уткнулась лицом в постель. – Нахал, монстр, дика-а-ах!

Я замолчала, силясь подавить рвущийся наружу стон и пытаясь вернуть прежнее самообладание. Не тут-то было!

«Похоже, я – прелюбодейка, – пронеслась в голове мысль. – Ведь не может нормальная женщина испытывать удовольствие от того, что кто-то проникает в ее сокровенное место пальцами, гладит, растирает, целует в поясницу, пробегает языком вниз…»

– Да! – выкрикнула, тяжело дыша, не в силах сдерживаться.

– Иди сюда, – услышала позади и тут же снова ощутила боль от проникновения внутрь его огромного органа разврата!

Удовольствие отступало семипудовыми шагами. Я собрала волю в кулак, чтобы продолжить сопротивление, о котором так внезапно позабыла, как вдруг пальцы Хакарка продолжили прежнее бесстыдство. Не знаю, что произошло дальше. Скорее всего, меня просто попутали те самые бесы, которых нередко поминала матушка настоятельница.

Потому что я выгибалась дугой, просила не останавливаться, выла не хуже распутной сирены, о которой читала совсем недавно, и в конце распалась на миллиард мельчайших кусочков, сотканных из преступного, вульгарного, но такого сладкого и томительного удовольствия!

– Да!!! – разразился яростным криком супруг, замирая и обрушиваясь на меня сверху, но не придавливая своим весом, а задержавшись на локтях.

Мы оба шумно дышали.