Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Она шла с прямой спиной, выставив вперед красивую грудь, закрытую лишь подобием бюстье из тонкого серого льна. На ногах были широкие штаны, зауженные книзу. Ступни оказались босыми, хотя хозяин и положил рядом старенькие кожаные тапочки.

Тут же заволновались мужчины вокруг, устремились поближе, шумно что-то выкрикивая на хастарийском.

– Дарна, – Тирэн дернул меня за рукав. – Ну же, идем!

Я не могла уйти. Не знаю, что меня так поразило в этой незнакомке. Она явно была местной: черные как смоль волосы до поясницы, смуглая кожа, длинный прямой нос и высокие красивые скулы… Хастарийская принцесса.

Продавец что-то говорил, расхваливая девушку. Все одобрительно галдели, толкались локтями, вытягивали шеи, тянули руки, чтобы дотронуться до рабыни.

– Нам все равно ее не спасти, – шепнул Тирэн, прижатый ко мне толпой. – Представляю, сколько за нее попросят!

– Дахала минота. Кахали. Саинур, – закончил свою речь продавец, и тут все стихли. Девушка тонко усмехнулась и медленно повернулась спиной.

– Кахали, – выдохнул мужчина рядом со мной. А после него это же слово эхом разнеслось по базару. Толпа стала стремительно расходиться, а я так и стояла, не понимая, что произошло.

– Она – клятвопреступница, – пояснил Тирэн. – Дала кому-то клятву верности и нарушила ее. Теперь каждому, кто с ней свяжется, боги уготовят нелегкий путь и мучительную смерть.

– Почему? – удивилась я.

– Как – почему? – удивился мальчишка. – Потому что так говорят легенды!

Быстро приблизившись к продавцу, злобно что-то шипящему в сторону девушки, я спросила:

– Сколько ты хочешь за нее?

Мужчина обернулся к нам, смерил профессиональным взглядом и ответил:

– Пи-сяти солота! Вон какая!

– За кахали?! – хохотнул Тирэн. – Он нас за дураков принял. А я ему еще хотел три золотые монеты отдать!

– Будет согласен! – тут же закивал сообразительный торгаш и толкнул в нашу сторону девушку.

– Не-е-ет. – Мой спутник ловко достал мешок Хамира, вынул необходимое количество монет и передал мне. – Плати сама и бери ее себе. Если хорошая жизнь надоела.

– Покупаю, – согласилась я, передавая деньги торгашу и пожимая его мозолистую темную руку. Вокруг наших ладоней на миг возникло голубое сияние и тут же рассыпалось на сотни мелких искорок.