Замуж за варвара, или Монашка на выданье

 – Это так ужасно!

– Нет уж, пусть заходит.

Признаться, насторожилась я не сразу. Пока надела штаны, пока застегнула пуговички… Все мысли были о сокрытии содеянного перед немыми укоризненными взорами моих спутников. Они ведь поймут, непременно поймут, чем мы занимались!

Дверь распахнулась без стука, раздались тихие шаги и неуверенный голос:

– А где рыжий госпожа?

– Одевается, – слишком спокойно ответил Хакарк.

– Скажите, моя наготове. Я исправить прежний ошибка, работать над собой и… – Шорох ткани.

Я зажала рот рукой, понимая, кто пришел, о чем он толкует и что сотворил. Выходить и подавать голос не спешила, мечтая раствориться здесь и сейчас, превратившись в пыль, чтоб Хакарк расчихался до смерти!

Внезапно перегородка дрогнула, приподнялась и переехала в сторону.

– Иди, – пророкотал супруг, глядя на меня темно-серыми, жуткими звериными глазами. – Это к тебе. Как ты любишь.

– Госпожа! – обрадовался блондинистый работник местного заведения, стоявший неподалеку с небольшим, бледным и подрагивающим мужским достоинством наголо.

– Беги, – шепнула я, чувствуя, как сжалась на запястье серебряная ниточка, и слыша, как участилось громкое, напряженное дыхание Хакарка.

– Не понимать вас, – нахмурился блондин.

– А вот и мы! – радостно воскликнул Тирэн, вбегая в комнату. – Ох, бесы нас всех…

– Стоять! – рявкнул Хакарк, глядя на мальчишку, собравшегося дать деру. – Ко мне! Все!

– А что, собственно, происходит? – спросил Эд, останавливаясь в дверях и удивленно разглядывая нашего гостя. Особенно его нижнюю часть, гордо торчащую кверху. – Я думал, вы хотели побыть наедине, а тут такое! Не знал, не подозревал, но обещаю молчать и впредь! Уважаю чужие слабости и интимные пристрастия.

– Тирэн, – обманчиво ровно позвал мальчишку Хакарк, – подойди.

– Ноги сильно дрожат.

– Тирэн здесь ни при чем! – заявила я, прижимая руки к груди и вставая перед супругом, стремясь загородить собой голого бесстыдника. – Напротив, защищая мою честь, он сказал этому негодяю уйти прочь…

– Так и быть, – вклинился неугомонный смертник. – Меня гнать за неуважений к госпожа. Но сейчас я на подъеме страсти и готов ублажать и радовать. Только недолго.