Реджинальд заложил вираж и мягко приземлился в стороне от остальных соплеменников. Но они на нас даже не посмотрели."
"Я и охнуть не успела, как огромный дракон подо мной резко уменьшился в размерах. Спустя мгновение я оказалась в руках раскрасневшегося супруга, глаза которого еще сохраняли медовый оттенок, а зрачок не успел принять привычную форму.
– Не испугалась? – с придыханием спросил он.
Казалось, он сам в этот момент чего-то боялся и одновременно восторгался. Наверное, непривычно было летать с человеком на спине.
– Все в порядке, – поспешила ответить я и ободряюще улыбнулась, чтобы он не переживал за меня.
Реджинальд смотрел на меня с восхищением, будто не ожидал такой смелости от человечки.
– А где мы? Столько огоньков, – спросила я, с любопытством оглядываясь.
– Это кладбище драконов, – угрюмо ответил Реджинальд.
Перемена настроения мужа не укрылась от меня.
– Кладбище? – пробормотала я, глядя на мерцающие огоньки.
Странное место не выглядело мемориальным комплексом.
Ни табличек, ни памятников, прославляющих героев. Только поле с огоньками. Приглядевшись, я заметила, как кое-где стояли или сидели в скорбных позах посетители.
Я была поражена, что такое прекрасное место стало вместилищем печали.
– Не похоже? – спросил Реджинальд.
От звука его голоса я вздрогнула и покачала головой.
– Где же надгробные плиты и величественные монументы? – спросила я.
– Драконы – вместилища огня. Мы приходим в этот мир яркой вспышкой, а уходим горсткой пепла.
Ничего, что было важно при жизни, уже не имеет значения. Поэтому здесь нет ни имен, ни величественных памятников.
Я все еще не понимала.
– А как же память? Чтобы потомки знали, что вот здесь лежит великий полководец? – не унималась я, вспоминая наши помпезные сооружения.
– Память жива, пока есть те, кто тебя помнят, – грустно улыбнулся Реджинальд. – А после того как воспоминания стерты, остается только искра на небосводе. Однажды она снова упадет на землю и даст жизнь новому дракону.
– Как интересно у вас. Никогда бы не подумала, – смущенно пробормотала я. – У нас все совсем по-другому. Помню, когда хоронили отца, то ему поставили шикарный памятник с его портретом во весь рост, оркестр играл торжественную музыку. А мама больше всего расстраивалась, что не получилось похоронить отца в военной форме, потому что он где-то потерял мундир. Тогда почему-то это казалось очень важным.
От воспоминаний об отце болезненно сжалось сердце.
