Воздух вокруг перестал быть таким вязким и тяжелым.
Наконец, пояс поддался. Я отшвырнула его в сторону и подняла голову.
Лицо было мокрым от слез, но я не спешила вытирать их. Зачем казаться лучше, чем я есть?
Реджинальд все еще не оборачивался. Он открыл ящик комода и на что-то там смотрел. Даже раздеваться не начал.
Я зло ухмыльнулась.
Наверное, он вспоминал, как он это делал в прошлом с любимой женщиной.
Пусть так! Пусть ему тоже будет больно!
Я сдернула последнюю ленту, порвав при этом платье.
Не страшно!
Оно мне больше ни к чему.
А если что, Реджинальд оплатит новое. Сотни новых! Ведь ему нужно, чтобы я исправно играла свою роль.
Платье соскользнуло к моим ногам. Я осталась в одном тонком белье и чулках. Праздничное платье не предполагало ни сорочки, ни лифа.
Фамильное ожерелье, что муж сам надел на мою шею, я трогать не решилась. Пусть снимает тоже сам.
Я перешагнула ворох тряпок и с вызовом посмотрела на Реджинальда.
– Я… готова, – мой голос внезапно охрип и прозвучал слишком жалко.
Супруг обернулся и вздрогнул, увидев мою неприкрытую грудь. Он скользнул горящим взглядом по моему почти полностью обнаженному телу и нервно сглотнул.
– Мне совсем раздеться? – уточнила я, стараясь забыть о девичьей скромности.
Реджинальд только скривился, словно от зубной боли.
Он лишь отрицательно мотнул головой и протянул ко мне руку.
– Посмотри, – произнес он, раскрывая ладонь.
Голос Реджинальда звучал сдавленно.
Я осторожно сделала шаг и взглянула на раскрытую ладонь.
От неожиданности я вздрогнула.
Там лежала пуговица. Обычная пуговица, я такие видела сотни раз и любила трогать пальчиком, когда мне маленькой доводилось посидеть на коленях отца.
Я помнила каждый изгиб родового узора, что украшал все элементы отцовской формы. Не многим военным дозволялось носить собственный герб на военном обмундировании.
Отец имел такие привилегии.
– Ты узнала ее, не так ли? – холодно спросил Реджинальд.
Я кивнула. Отпираться не было смысла.
– Но как? Откуда? – спросила я.
Ответ был не важен, я уже понимала, что это и была та самая вещь, которую так отчаянно искал Драгант с подельниками.
– Это единственная улика, которую мне оставила Равена. Она оторвала пуговицу с одежды напавшего на нее, – сказал Реджинальд.
Мне хотелось коснуться отцовской пуговицы, но дракон сжал кулак, скрывая от меня ее.
– Повернись! – приказал он.
Отпираться не было смысла. Я медленно обернулась, демонстрируя ему свою оголенную спину.
