Сажусь на кровати, какое-то время пытаюсь отдышаться, чувствуя ужасную слабость внутри.
Но надо двигаться. Хочется пить, желательно, того напитка, что давала тетка. И надо зарядить телефон. Судя по всему, я проспала полный день, наверно, мама и папа с ума сходят!
Ищу зарядку, включаю телефон.
И удивляюсь на безмолвие.
Нет, в соцсетях полный порядок: Лаура уже десять сообщений прислала, удивляясь, что я не отвечаю ей, Скотт тоже подключился, в нашем общем чатике — безумие и угрозы приехать за мной.
Торопливо отписываюсь, что все хорошо.
Чат тут же взрывается смс с вопросами. Но я пишу, что потом на все отвечу, и выхожу.
Звонков мамы и папы нет.
Так странно.
И страшно.
Неужели, они уже сюда летят?
Но почему не звонили?
Я старательно думаю о чем угодно, кроме произошедшего со мной и Алией этой жуткой ночью.
В памяти по-прежнему нет никаких воспоминаний о том, как я попала в дом бабушки.
И это жутко.
Страшась, проверяю себя на наличие… Следов? Хоть каких-то… На запястьях — синяки от пальцев.
Это те парни хватали. Подхожу, пошатываясь к зеркалу.
На горле, груди, ничего нет. Ниже — нет. И, судя по ощущениям, ниже — тоже ничего. Губы, правда, побаливают… Потрескавшиеся от обезвоживания и красные, словно… Натертые? Как я так успела? Обо что терлась?
Обессиленно падаю на кровать.
Ох, и погуляла ты, Нэй… Вот всегда мама мне говорила, что ночные клубы — зло, а я…
Ну ничего, теперь я точно это знаю.
Но как же там Алия?
Стоит вспомнить сестру, как открывается дверь, и Алия возникает на пороге.
Видит меня, сидящую на кровати, и тут же со слезами бросается на пол передо мной, обнимает колени:"
"— Ох, Наира! Прости меня, прости, пожалуйста! Это все я! Я виновата! Прости!
Я машинально обнимаю ее, плачущую, за шею, затем тяну за руки с пола, чтоб посадить рядом.
Она плачет, тихо и сбивчиво продолжает просить прощения.
— Я так виновата, Наира, так виновата… Я не думала, что так будет! Не думала, что они…
— Как ты себя чувствуешь? — перебиваю я ее.
— Ох, лучше, я же только раз отпила… А ты половину коктейля… Я в себя уже в машине Рустама пришла.
Она отворачивается, машинально касается щек. И я вижу на них синие пятна.
— Что это? Алия? Что?
— Это… Это Рустам… По щекам нахлестал…
Я в ужасе смотрю на щеки сестры, а в душе назревает яростный протест.
