Если бы ему вздумалось употребить во зло свою осведомленность, он мог бы вершить судьбы государств, развязать пару-тройку войн, разрушить не одну семью и развалить британскую финансовую систему.
— Нет, Гарри, — возразила Поппи. — Если ты замыслил изувечить лорда Латимера, тебе лучше придумать что-нибудь другое.
— А мне нравится план Гарри, — вмешался Лео.
— Это не обсуждается, — отрезала Поппи. — Давайте присядем и обсудим положение, наверняка найдутся разумные решения. — Она перевела взгляд на Кэтрин: — Должно быть, вы проголодались после долгого путешествия.
Я попрошу принести чай и бутерброды.
— Нет, спасибо, — поблагодарила Кэтрин. — Я не…
— Да, Маркс съест пару бутербродов, — перебил ее Лео. — На завтрак она выпила лишь чай с кусочком хлеба.
— Я вовсе не голодна, — запротестовала Кэтрин, но Лео ответил ей строгим, непреклонным взглядом.
Прежде никого не интересовали мелкие подробности ее жизни вроде того, что она ела на завтрак. Чувство было странным, волнующим. Немного подумав, Кэтрин нашла его даже заманчивым, хотя когда тебе указывают, что делать, приятного мало.
Такого рода забавные сценки она не раз наблюдала между Кэмом и Амелией или Меррипеном и Уин. Они заботились друг о друге. Опекали.
Отдав распоряжения насчет чая, Поппи вернулась в гостиную. Усевшись рядом с Кэтрин на обтянутый бархатом диван, она попросила:
— Расскажите нам, что произошло, дорогая. Лорд Латимер подошел к вам в начале вечера?
— Нет, бал был в самом разгаре.
Кэтрин скупо пересказала события той ночи.
Она сидела выпрямившись, стиснув руки на коленях.
— Трудность в том, что как бы мы ни старались заставить лорда Латимера молчать о прошлом, он предаст эту историю огласке, — угрюмо заметила она. — Скандала не миновать. Лучший способ заставить забыть о себе — снова исчезнуть.
— И жить под новым именем? Выдумав новую историю? — Гарри неодобрительно покачал головой. — Ты не сможешь бегать всю жизнь, Кэт. Мы останемся и вместе встретим вызов, как нам следовало поступить много лет назад.
— Он задумчиво ущипнул себя за переносицу. — Я начну с того, что публично признаю наше родство.
Лицо Кэтрин залила смертельная бледность. Известие о том, что у загадочного Гарри Ратледжа объявилась давно потерянная сестра, непременно вызовет жадное любопытство. Начнутся пересуды и расспросы, все станут разглядывать ее, словно диковину. Кэтрин знала: ей этого не выдержать.
— Люди узнают во мне бывшую гувернантку Хатауэев, — произнесла она приглушенным голосом.
