Замужем за Черным Властелином, или Божественные каникулы

Горгул горестно потупился:

— Оно канешно… Дык, кто ж знал…

— А теперь давай присягу королеве Иалоне, как положено! — потребовал я.

— Э-э-э нет, — хитро скосил птичий глаз неугомонный горгул. — Табе!

— Почему это мне? — Я с этой чехардой так утомился, что уже не было сил пререкаться.

— А ей бы камни достались, — простодушно заметил командир горгулов. Повторил: — Табе!

— Ну и шут с ним, дайте клятву хоть кому-нибудь из нас троих! Только быстрее! — рявкнул я. — Нашел время разводить со мной базар! — Повысил голос: — Да не ты один, а все!

Мрачные горгулы дружно встали на колени и затянули литанию на шипящим языке, который мне был незнаком, изредка приквакивая.

— А теперь — на нашем языке!

— Табе на горгульем мало? — попробовал снова торговаться главный.

— Откуда мне знать, — возразил я. — Может, вы меня сейчас всем строем обругали матерно? Давайте на нашем!

Досада, нарисовавшаяся на тупых мордах, ясно указала на правильность догадки.

— НУ?!! БУДЕМ КЛЯСТЬСЯ ИЛИ КАМЕНЕТЬ?! — взревел Гневливый, поигрывая посохом. После этого крылатые громадины больше не спорили, поклялись как положено.

Я отдал им свой первый приказ:

— Уходите по домам. Завтра утром, до полудня, прилетайте, и мы поговорим.

С тоскливым протяжным карканьем горгулы сняли осаду, построились клином и улетели.

И тут накатила тоска.

Где же ты, Илона? Как тебе спится? Почему душа моя не на месте?

Я делал, что должен, сходил с Денисом к русалке, чтобы убедиться в честности обещаний стогового, принимал доклады Деррика и стражи, отдавал необходимые приказания, но жгучее беспокойство не отпускало меня, жаля тысячей ядовитых ос.

Не знаю почему, мне захотелось в одиночку надраться по-черному, до зеленых риз. И в тот единственный раз я не стал отказывать себе в этом удовольствии. Несмотря на крепкую голову, сумел допиться до того состояния, когда хотя бы смог поспать. А ведь очень трудно это сделать, если перед глазами стоят горы искалеченных тел, как после Манторской битвы.

Наутро голова трещала… просто сказочно, что касательно общего моего самочувствия — то оно было неописуемо! В состоянии полного раздрая я отправился в часовню Рицесиуса, прихватив чистые свитки, перо и чернила.