Замужем за Черным Властелином, или Божественные каникулы

Илона сверкала многочисленными золотыми украшениями и пугала честной народ вздыбленными грязными волосами, примятыми массивной короной. Сестра напялила драные джинсы и черную футболку с золотистой надписью по диагонали: «Креатив века».

Инфаркту мне, инфаркту!

За этой парочкой, громко гавкая, вывалилась стая белых мохнатых собакевичей. Каждый из песиков размером с небольшого теленка.

— Что-то у меня лошадка стала великовата, — звонко всем сообщила Илона в щемящей тишине. — Как-то подросла в дороге.

Я громко смеялся, кашляя и припадая на каменный гребень стены. НУ, ИЛОНА!

— Илона! — заорал Кондрад. — Сейчас я тебе помогу! Не дергайся!

— Куда? — заозиралась сестра и вдруг поняла — где и на ком она сидит. Ой! — и тяжело набитой чем-то сумкой промеж ушей своему ездовому животному — бац! Бац! Еще раз хрюкнула — и опять раза три по черепушке вмазала. Что-то треснуло, сумка раздулась — и оттуда начали вылетать какие-то странные предметы.

Группа людей справа разразилась радостными криками. А! Кажется, не людей — богов! Точно, мне Сухлик их показывал.

Первым выпорхнул изящный золотой гребешок. Он, сверкая стразиками, полетел к прелестной блондинке-богине, которая устало прислонилась к рослому шатену с открытым располагающим лицом. Перекрутив хвост, красавица сделала высокую прическу и закрепила ее гребнем. Внезапно лик богини воссиял так, что я зажмурил заслезившиеся глаза.

За гребешком последовал комочек чего-то яркого и дымящегося… если б я посмел предположить, то сказал бы: это кусочек раскаленной лавы. Но нет! Сосед блондинки взял этот ком голыми руками и преспокойно сунул себе за широкий кожаный пояс! Как воск.

А дальше началось ускоренное выметывание кучи всевозможного барахла из Илониной сумки, и барахло это моментально находило своих хозяев. Я успел разглядеть ножницы, маленький кубок, стрелу, огромный зеленый трилистник клевера, прозрачный камешек, похожий на хрустальную каплю… даже большую мохнатую гусеницу!

Хозяева, получившие свои сокровища, радовались им, словно дети! Прыгали, скакали, обнимались друг с другом.

Самым последним на свет появился какой-то загогулистый, переливающийся алым перламутром знак. Все боги, затаив дыхание, проследили за его «полетом над гнездом кукушки».