Замужем за Черным Властелином, или Божественные каникулы

Он стащил с плеча Кондрада сестренку, потискал ее пару минут и вернул Илону обратно в изрядно помятом состоянии. После чего хлопнул деверя по второму плечу.

— Я тоже рада тебя видеть, Гор! — жизнерадостно сообщила Илона, болтаясь на плече. — Кондрад сейчас тоже поздоровается, когда расклеит закаменевшие от злости челюсти и установит равновесие!

Уже около ворот крепости к ним добавился папа.

— Ну?! — грозно сказал он.

— Вот. — Кондрад с Егором резво протянули папе блудную дочь на вытянутых руках.

— Цела? — односложно спросил папа, обозревая свое сокровище.

«Сокровище» потискали, пощупали и уверили родителя в полной целостности ее хрупкого организма.

— Папа, — пискнула Илона, — я уже большая девочка!

— Докажи! — прищурился Гаврила Семенович. — А то я пока не вижу…

— А что видишь? — сдуру полюбопытствовала сестра.

— Вот что! — показал папа на поле боя. — И попробуй скажи, что это не ты устроила, — обводя то самое злополучное поле руками.

— Тебя, папа, послушать — так все войны в мире из-за меня! — парировала Илона.

— Не все, — согласился папа. — Только самые масштабные!

Они уже входили в ворота, когда я начал спускаться, чтобы поздороваться со своей семьей и успеть сказать папе, брату и сестре, как я рад их видеть. Арианэ добровольно согласилась мне помогать, подставляя плечо. Сил не оставалось совсем. Я даже сомневался в своей способности спуститься, полз на упрямстве и силе воли.

— Братишка! — заорал Егор, кидаясь ко мне. — Что-то ты похудел!

— Это от нервов, — брякнул я первое, что пришло в голову.

— Нервы нужно лечить любовью! — авторитетно заявил Гор. — Сейчас покажу — как! — и, выдернув русалку, приник к ее устам в поцелуе.

— СТОЙ! — взревел я, наблюдая в бессилии, как Егор склоняется к арианэ с поцелуем. Рванул к нему, чтобы безнадежно опоздать.

— Не-э-эт! — рядом так же безнадежно кричала Илона.

— …!!! — высказался серый, еле стоящий на ногах Денис. — Мне терять нечего, я ее теперь точно пришибу!

— А брата?! — спросил я, остужая чужую злость и подогревая свою.

— Да что такое? — нахмурился тесть. — Он целует чью-то девушку?

Вокруг русалки и Егора начало разгораться еле заметное голубоватое свечение. Стали проскальзывать маленькие радуги, которые слились в одну большую, протянувшуюся над всеми из края в край. Голубое стало алым. Ало-золотой купол отделил пару ото всех упругой полупрозрачной скорлупой.

Грянул гром. Сильный ветер со свистом пронесся над нашими головами, поднимая рябь во рву и срывая листья с деревьев.