Замужем за Черным Властелином, или Божественные каникулы

 — Я должна была… извиниться за безобразную сцену… Я не хотела, но ничего не могла с собой поделать… — Иалона всхлипнула, глаза набухли слезами.

У пристыженной девушки неожиданно вырвался вопль:

— Она не должна была, не имела права лишать человека жизни! Как она могла?! Вас? За что?..

А в огромных, голубых, как небо, глазах читалось неприкрытое: «Люблю! Люблю!!!» Внутри поднялась теплая волна. Понимая, что сейчас пойду на дно, утону окончательно и никакая русалка к хренам уже не выловит, я отвел взгляд, натужно выдавливая:

— Мне… очень жаль, что моя судьба огорчила вас…

Не просите и не требуйте от меня красноречия! Ну не способен я сейчас на него! Не могу! Не выйдет! До боли в судорожно сжатых пальцах хотелось ее утешить, обнять и уже никуда не отпускать.

Я сглотнул, отдавая себе отчет: не имею права сознаваться. Иалона — не та девушка, которая прыгает от мужчины к мужчине. Если только открою рот, если посмею… Я же все вижу, все понимаю… и потому не буду. Не имею морального права калечить девочке жизнь — не имеет значения, умру через месяц или вернусь домой.

Мы одновременно глубоко вздохнули. Все так же пряча глаза, я начал плести ей беспросветно галантную чушь, как мне льстит ее королевское внимание, насчет великой чести и тому подобное.

Она слушала, не отрывая сияющих глаз, и вдруг в какой-то момент Иалона стремительно сократила дистанцию, бережно прикасаясь к моей груди легкими ладонями.

— Не надо… прошу вас, не нужно, Дэннис! Я все понимаю… я… это была плохая идея.

Свет в ее глазах с каждым словом медленно гас, словно утекая вовне. Иалона отступала к двери, будто отправлялась на эшафот. Шаг за шагом из нее по капле уходила жизнь. Лицо скривилось в безмолвном, с трудом скрываемом плаче.

Посмотрел на нее и ужаснулся: что я творю?! Дурак, подлец, идиот! Убиваю чувство единственной женщины, которую бы хотел видеть рядом с собой?!

И не выдержал! Сжал плечи, разворачивая к себе, и бережно прикоснулся к ее губам легким осторожным поцелуем.

Но все же попытался отстранить от себя Иалону, выдавив сквозь зубы:

— Уходи! Ты не понимаешь, с чем играешь… я… Изо всех мужчин вашего мира я — самый неподходящий кандидат… и через пару недель…

— Молчи, умоляю! — Тонкий пальчик невесомо коснулся моих губ. — Молчи…

Она держала меня взглядом надежнее любого капкана, крепче руки силача и колодок палача.