Замыкающие

И не близость и ее последствия, а энергия. Мы - миранцы, а не люди. Мы энергетически зависимые разумные. Пси-энергия - наша сущность и наша жизнь. И этим вы спасете своего мужчину, а заодно и себя. У вас ведь уже жар, насколько я понял? - отрезал ученый - я буду снаружи.

Микел запахнул куртку и надел шапку. И молча вышел из катера, обдав нутро кабины волной холодного воздуха.

***

Я смотрела на Рина и чувствовала, как руки начинают трястись. Старые демоны в душе всколыхнулись, а в животе сжалась невидимая пружина.

Вспышками пришли старые эмоции. То, какой беспомощной я себя ощущала. То, как мне было мерзко и тошно.

Взгляд впивался в бледное лицо Дерина, в его впалые щеки. Я прислушивалась к его дыханию и думала о том, как этот удивительный мужчина вытянул меня из той трясины, в которую я сама себя погрузила несколько недель назад.

Поднялась на ослабевших ногах, присела около него, взяла за руку, погладила по лицу. Наклонилась, чтобы ощутить аромат его кожи. Родной, близкий, успокаивающий лучше любого лекарства.

- Я люблю тебя - прошептала я - прости меня, пожалуйста. Прости.

Я прислонилась к его щеке губами, провела ими до уголка рта, погладила по голове, чувствуя пальцами знакомые ощущения шелка и мягкости.

Когда я накрыла губами губы Рина, которые шептали что-то совсем беззвучное, то неожиданно почувствовала отклик. Дрожь в теле миранца перестала ощущаться так остро. Он выпустил воздух в мой рот и совсем чуть-чуть наклонил голову и раскрыл губы.

Возбуждения я не чувствовала. Поначалу. Это были какие угодно чувства, от которых меня штормило из крайности в крайность, но только не возбуждение. Любовь, нежность, благодарность, страх, тревога, вина, моральные терзания. Все это пульсировало хаотичным коктейлем в венах и рвало на части. Но к этому всему примешивалось нечто еще. Странное чувство того, что тело наполняется чем-то неведомым, необъяснимым. Сначала легкое, потом более ощутимое. Это самое “нечто” гасило нездоровый жар болезненной лихорадки в теле, и будило во мне иррациональные чувственные желания, которым было и не время, и не место здесь и сейчас.

Разум считал их неправильными. Но четкий посыл от ученого наплевать на “правильность” и “неправильность”, когда от этого зависит физическое состояние моего мужчины, погасил во мне все остальное.

Неожиданно Рин застонал. Не об боли. И руки его притиснули меня к себе ближе. Я сама испугалась такого эффекта.