Замыкающие (СИ)

Значит, можно начать говорить

- Провернись, пожалуйста - попросила я. Несмотря на внутренний мандраж, голос звучал ровно.

Миранец действительно развернулся. Лицо было спокойным, и, если бы я не знала этого мужчину уже какое-то время, подумала бы, что с ним все в порядке. Но только это было не так. Стефан почти все время улыбался. То лукаво, то открыто, то буквально уголками губ. А чаще всего он улыбался глазами. А сейчас на лице не было ничего подобного.

Не знаю, как мужчины могут реагировать на подобные ситуации.

Темпераментные, наверное, кричат и ругаются, агрессивные, возможно, применяют силу и крушат мебель, спокойные обижаются и уходят, пытливые начинают выяснить подробности и выворачивать твою душу. Своей ошибкой я, по сути, показала какой из мужчин мне дорог сейчас, о ком я думаю во время близости с другим. Кого я представляю на месте Стефана. Хотя это было не так.

- Прости меня, Стефан - я смотрела ровно в глаза, не отводя взгляд, не пытаясь контролировать лицо - я не хотела тебя обидеть или сделать больно.

- Я знаю, Эля - прозвучало совершенно спокойно.

Так, и что делать дальше?

Я растерялась. Оправдываться - глупо. Врать - глупо. Молчать - глупо.

- Поцелуй меня - попросил миранец.

Хм.... хорошо.

Я потянулась к его губам, прикоснулась к ним и совершенно ошалела от того, что произошло дальше. Потому что случился и голод, огонь и жажда. И поглощающие касания языка и губ. Словно в Стефане сорвало какой-то внутренний предохранитель.

А у меня совсем отключился мозг, устав все анализировать.

Стефан прошелся ладонями по моей спине. Не в неспешной ласке, а в какой-то хаотичной. Голая кожа отзывалась почти болезненными горячими мурашками. Мужчина прижал меня к себе. Поднял за ягодицы и посадил на стойку, заменяющую стол.

И снова в теле появилось странное ощущение света под кожей. Внизу живота пульсировал почти болезненный жар. Стефан, мягкий, нежный, спокойный мужчина, целовал и обнимал меня, будто завтра настанет конец света.

Это так контрастировало с тем, что он делал со мной до этого, что я совершенно потерялась в вихре противоречивых ощущений.

Все перемешалось: и поцелуи шеи и плеч, откровенные и горячие, и язык на открытом для ласк горле и камешках сосков, и пальцы, сжимающие бедра, между которыми было мокро и скользко.

Миранец наклонился к самому уху и, выталкивая воздух, хрипло уточнил:

- Как меня зовут, звёздочка?

- Стефан - сообщила я тихо.