Замыкающие (СИ)

Именно у карцера гало-камер я не видела, только на платформе и на других уровнях.

Крадучись, мы выходим из помещения, промаргиваясь от более насыщенной иллюминации в коридоре. Рин идет медленно, ему больно, но он все равно двигается в противоположную от основного коридора сторону.

Коридоры, коридоры. Мы прислушиваемся к каждому звуку. Коммуникатор молчит, там только редкие переговоры между жителями базы. Нас пока не ищут.

Мы сворачиваем в один из неиспользованных коридоров и подходим к платформе. Ее явно давно не запускали.

Активация платформы происходит на наш страх и риск. Мы не знаем, подключена ли она к общей охранной системе или нет. Технологии устаревшие, а системы базы работают явно не на полную мощность.

Платформа начинает свое движение вверх. Медленно. Слишком медленно. Коммуникатор молчит.

Средний уровень, и снова движение платформы, и вот, наконец, верхний уровень.

Рин не уверен, что технический коридор выведет нас к нужной точке. Он ориентируется на план других миранских военных баз, на которых был.

Нам, слава высшим силам, никто не встречается. Еще коридоры и мы наконец, выходим к транспортному боксу.

И вот тут нас ожидает сюрприз. Из разговоров, которые я слушала, я уже знаю, что у транспортного бокса один из постов местной “охраны”. Но я думала, что он будет с другой стороны.

Мы прячемся в одной из технических ниш. Рин внимательно смотрит на меня, взглядом показывая, что придется стрелять. В парализующем, не боевом режиме пушек, но все же.

Я никогда не стреляла в разумных, только в проекции в учебном отсеке восстановленной реальности.

Я понимаю, что травмы Рина не позволят ему быстро и точно попасть в цель. После удара головой, как он сказал, что-то стало со зрением, он не может сфокусироваться. Да и руки дрожат от боли и напряжения.

-Я все сделаю - я шепчу беззвучно, одними губами.

В глазах Рина стыд, вина за то, что он такой слабый и бесполезный. Такое положение вещей ломает сильного воина, и мне искренне больно за него. Хоть я и понимаю, что он ни в чем не виноват.

Я прижимаюсь к своему миранцу, тянусь к нему, успокаиваю. Потом киваю Микелу. Тот, на удивление, собран и спокоен. Молодец. Хоть не воин, а ученый, но в наших непростых обстоятельствах взял себя в руки.

Мы буквально вырастаем из темноты. Я стреляю, не давая себе возможности на сомнения или страхи. Рин делает то же самое, и даже попадает в цель.

Беспечатники падают, оглушённые парализующим энерго-снарядом. Мы почти бежим, врываясь в транспортный отсек.