Но останется простым человеком.
Сюзанна с облегчением вздохнула. Кем бы ни был ее ребенок, это ее дитя. И плевать, если камень так и не оживет. За это дитя она свернет горы и пройдет по трупам.
- Ну, что там? – спросил у жриц повелитель.
- Ваша невеста беременна, повелитель, - низко поклонились ему женщины, колдовавшие над телом Сюзанны. – Это мальчик. И его душа дракона живет.
Лицо Итона, застывшее, будто маска, вдруг дрогнуло. Он перевел взгляд на своих женщин, чьи замершие в ожидании лица сейчас были так близко друг к другу.
Скупая усмешка постепенно перерастала в широкую, открытую улыбку.
- Принесите моей невесте драгоценности моей семьи. И начните приготовления к обряду. Я собираюсь объявить эту женщину Матерью моего ребенка.
- Но повелитель, дитя еще не родилось.
- Дитя уже живет. Немедленно начинайте приготовления.
Он прилег на кровать, опершись на локоть и положив другую руку Сюзанне на живот.
Его голова все ближе и ближе. Сюзанна видит его сверкающие радостью глаза.
Она счастлива. Она родит повелителю ребенка и взойдет к нему на трон.
- Спасибо, - сказал повелитель, целуя ее в висок.
- У меня будет сын, - пророкотал Итон, и прижался к губам не ожидавшей такого проявления Ирьяте.
Сюзанна от гнева и обиды прикусила губу, глядя как ее мужчина, обнимая ее живот, лежа на ее постели, целует другую женщину.
Слепая, беспощадная ярость вытеснила обиду из ее груди. Этому не бывать! Эти двое никогда не будут вместе!
Глава 63. Сделка
Обряд посвящения Матери драконов был назначен на вечер.
Как объяснили вмиг ставшие услужливыми и подобострастными служанки, после этого обряда жрецы будут каждый день взывать к силам, питающих их самих, и направлять их для защиты юного дракона, растущего в чреве его матери.
Сюзанна, одетая в роскошный белоснежный наряд, ждала за опущенными занавесями. И прислушивалась к гудению толпы. Все эти драконы прибыли на турнир. Но сегодня собрались, чтобы выразить именно ей, простой человеческой девушке, свое почтение и присягнуть в верности ей и ее будущему ребенку.
Ей так хотелось заглянуть в щель между тканью так же, как делали это нетерпеливые служанки. Но она даже не шевелилась. Наряду с радостью и гордостью, в ее душе бушевала ярость. Ни на миг со времени того самого поцелуя, свидетелем которого она стала, жажда мести из ее сердечка не отступила.
Из раздумий ее вырвали звуки скандирующей толпы, подхватившие грохот барабанов и завывания жрецов.
