Значит, если что-то пойдет не так, я всегда смогу вернуться. Окрыленная этими не совсем здравыми мыслями, я шагнула к светившемуся изнутри камню, стоявшему посреди пещеры. Он не был огромным, но что бы дотянуться до его вершины, мне нужно было бы встать на носочки.
И как пользоваться этим драконьим артефактом?
И вот тут отозвался мой молчавший до того дракон:
- А ты хорошо подумала? В том мире ты уже чужая.
- Я и в этом мире никому не нужна, - пробурчала я и положила руку на камень.
Повинуясь своей интуиции, я представила свой родной город, старую пятиэтажку, стоящую в самом центре города.
Воскресила в памяти свой подъезд, этаж и деревянную, высеченную из ясеня дверь в свою квартиру. Мне даже представилось, как я открываю эту дверь и устало бреду в свою девичью спаленку. А вот и моя родная кровать, застеленная светлым плюшевым пледом. И крошечный медвежонок, стоящий на прикроватной тумбочке.
Вспыхнул ярким голубым светом камень, унося мое сознание…
Глава 76. Помиловать нельзя казнить
Ирьята только что пришла в себя, но глаза открывать не спешила.
Задержав дыхание, прислушалась… Кроме щебета птиц и легкого шелеста листвы ничего не было видно.
Тихо, стараясь не шуметь, вдохнула. В легкие ворвался воздух, напоенный ароматами цветов и чего-то еще. Хвоя? Или океан?"
"Руки и ноги саднили, поэтому у нее даже тени сомнения не возникло, что случившееся с нею могло оказаться сном. Жутким, страшным и жестоким сном. Весь тот ад, что приключился с нею – был на самом деле.
Но сквозь внутренний стон, наполнивший ее душу, ворвались слова, зажегшие в ней огонь надежды…
Люблю… Люблю… Люблю…
Слишком сладко, чтобы быть правдой.
Медленно открыла глаза.
Солнце в тот же миг ослепило ее сотнями сияющих зайчиков, порхавших повсюду – на покрытых нежным узором стенах, на белоснежном потолке, на невесомых драпировках, свисавших с колонн у ее постели.
Не обошли они и спину мужчины, замершего у широкого открытого окна. Засунутая в карман черных брюк рука туго натягивала ткань на его бедрах.
Белоснежная рубаха с закатанными рукавами свободно лежала на широких, мускулистых плечах. Черные, как смоль, волосы едва прикрывали ворот и падали ему на глаза.
Ей хорошо был виден его орлиный профиль, точеный подбородок и губы, подарившие ей столько надежд и отчаяния.
- Во всем, что с тобой случилось, повинен я, - тихо произнес он, не поворачивая головы. – Виноват, что тянул время. Что обижал тебя. Что не уберег.
