Прикрыв за собой дверь, делаю пару неуверенных шагов вперёд.
– Никита Сергеевич, вы заняты, я…
– Ты издеваешься? – он тут же встаёт из-за стола и, подойдя к двери, поворачивает торчащий из замка ключ, а потом, обернувшись, внезапно подхватывает меня на руки, чуть не заставив взвизгнуть, и падает вместе со мной на диван.
– Это какой-то изощрённый вид пытки, – шепчет мне. – Раньше я просто на тебя смотрел, и всё было вполне терпимо. А теперь, когда ты уже моя…
– Чего это я твоя? – слегка возмущаюсь, но так же тихо.
– Ты сама мне говорила, – он легко касается моих губ.
– Когда и где?
– Вон там, – машет головой в сторону стены, – вчера.
Смутно вспоминаю, что действительно что-то такое лепетала, но…
– Я была в состоянии аффекта, – сдаваться не собираюсь.
– Ну, значит, придётся опять тебя до него довести, – прижимается губами к ямочке между ключиц, и мне сразу становится тяжело дышать.
– Я вообще-то по делу пришла, – пытаюсь отстраниться.
– Отлично. Докладывайте, какое у вас дело, старший ординатор, – он стягивает ворот рубашки на сторону, обнажая плечо, и прокладывает к нему дорожку поцелуев.
Запускаю пальцы ему в волосы, потому что… дело? Какое дело?
– М-м, я… мы… собирались поужинать, – выговариваю с трудом, потому что чьи-то руки уже пробрались под одежду и даже под бельё, и теперь поглаживают и сжимают грудь.
– Мой ужин уже тут, – одна рука ныряет мне за пояс штанов, и я ахаю, не сдержавшись.
– Никита! Ну не здесь же…
– Почему нет? – он улыбается, а его пальцы находят какую-то такую точку, что мне вдруг становится на всё плевать, и я сама склоняюсь к его губам.
– Ты сумасшедший!
– Не отрицаю, – отвечает сдавленно и с силой прижимается ко мне, заставив приглушённо застонать, – я сошёл с ума! От тебя!
Нас обоих охватывает такое нетерпение, что мы даже толком не раздеваемся. Я так и остаюсь сверху на нём, но это не мешает ему двигаться. Вот только когда я чувствую, что до пика остаётся совсем чуть-чуть, мужчина вдруг замирает, крепко прижав меня к себе.
– Скажи, что моя!
– О, боже, Никита, ну пожалуйста! – я на грани и даже почти не слышу, что он от меня хочет.
– Скажи! Что! Моя! – он тоже явно с трудом сдерживается, но продолжает крепко держать за талию и бёдра, не давая пошевелиться.
– Твоя, – выдыхаю, и это окончательно срывает нам обоим крышу.
Приходится прикусить руку, чтобы сдержать стон. Я тяжело оседаю на его коленях, прижимаясь головой к его плечу.
