– Дорогая моя, мне нужно сделать несколько звонков, а вам неплохо было бы перекусить. Не сочтите за труд, если я попрошу вас разогреть ужин и накрыть на стол? Я к вам присоединюсь чуть позже.
– Конечно, – я в растерянности поднимаюсь и иду на кухню.
Нахожу в холодильнике суп, тушёное мясо. Параллельно решаю порезать салат в качестве гарнира. Краем уха слышу, что Герман в комнате действительно с кем-то разговаривает по телефону, но звукоизоляция хорошая, и слов не разобрать. Впрочем, я и не пытаюсь прислушиваться – расскажет сам, если захочет.
Всё уже готово и стоит на столе, когда Соболевский, наконец, заходит на кухню.
– Аннушка, вы постарались на славу! – улыбается мне и кивает на стул. – Садитесь, дорогая моя.
– А… – начинаю было, но договорить мне не дают.
– Сначала поешьте, – тон непреклонный, поэтому я решаю не спорить.
Мы ужинаем, я жую сначала через силу, но постепенно аппетит всё-таки появляется. Потом Герман Эдуардович убирает со стола, велев мне посидеть, и я даже немного расслабляюсь, глядя, как он ставит чайник и заваривает чай.
– Ну а теперь, Аннушка, пишите, – старик принёс обычный лист формата А4, ручку, положил передо мной.
– Что писать? – растерянно гляжу на него.
– Заявление на отпуск сроком на десять дней. На имя главврача. Дату ставьте завтрашнюю.
Я молча выполняю то, что мне сказали. Ставлю точку, расписываюсь. Пододвигаю бумагу Герману."
"– Отлично! – он улыбается, забирает листок. – Сейчас вы едете домой и собираете вещи. Много не надо – возьмите удобную обувь и то, что можно носить тёплой осенью.
Завтра к семи утра приезжайте в аэропорт, – Герман называет терминал и вход, – вас там встретит мужчина, его зовут Александр, я пришлю вам номер телефона на всякий случай. Он передаст всё, что нужно. И не забудьте взять загранпаспорт.
– А… как же Дарси? – я во все глаза смотрю на мужчину.
– Да, захватите запасные ключи от квартиры. Передадите их Саше. О Дарси позаботятся, не переживайте. Можете сообщить, что уедете на несколько дней, близким подругам. На работе – лучше никому.
Разве что вашей старшей медсестре, Надежде, если вы в ней уверены. Остальным эта информация без надобности, – на его лице появляется выражение мрачного веселья.
– Герман Эдуардович, я не понимаю…
– Послушайте, Аннушка, – Соболевский ласково берёт мои руки в свои, – вы с самого детства привыкли быть сильной. Отца не было, матери всё равно. Вы всё вывозили на своих плечах. Но сейчас вам нужна помощь. Пожалуйста, примите её, доверьтесь и расслабьтесь.
