Но при этом в груди защемило, и к горлу подступил комок. Нелегко принимать такие решения. Три человека, даже четыре, если считать мою дочь, будут вовлечены во все это. О себе я думала в последнюю очередь, как-нибудь справлюсь. В конце концов, Гриша приятный парень, мне с ним легко, весело, интересно, ну а любовь может ведь и вовсе не прийти никогда, да она и, по сути, не такая уж и обязательная в семейной жизни. Наверное.
До конца рабочего дня я старалась поменьше думать обо всем этом, хотя в голове вместо историй болезни были сплошные размышления о том, как все будет.
Пышную свадьбу устраивать точно не будем, просто распишемся. Родители Гриши, наверное, захотят отметить торжество… Как они вообще отнесутся к тому, что я беременна от другого мужчины? Или сын им не рассказывал?
Сама я не представляла, что бы моя мама, если б она у меня была, сказала по этому поводу. Крутила так и эдак, и по-всякому выходило нехорошо. Будто я использую парня в гнусных целях. Но это не так, цели самые благие.
Он любит меня, моей дочке нужна полная семья, я сама испытываю… ну, не любовь, но привязанность точно. У нас все получится!
После учебы поехала в клинику. Телефон, что странно, молчал, за сегодня от Шиловского не поступило ни одного звонка и сообщения. Обиделся, что ли?
Клиника встретила тишиной. В приемной на ресепшене девочки кинули на меня взгляд и снова углубились в свои компьютеры, и до раздевалки я добрела в полном одиночестве. Переодевшись в хирургическую пижаму, сунула ноги в тапки и направилась в дежурку.
У меня есть еще пятнадцать минут до начала смены, выпью чаю с булочкой, а то в желудке в последнее время образовалась яма.
- О, привет, Лер! – махнула мне рукой медсестра Оля, которая сидела на диванчике и листала какой-то журнал. – А ты чего пришла? Тебе не дозвонилась Раиса Михайловна? Операции отменены сегодня.
- Отменены? – я нахмурилась. – Нет, мне никто не звонил.
- Видимо, забыла она, - пожала Оля плечами. – Александр Дмитриевич же заболел.
Что-то с сердцем. Экстренно увезли в Москву, вроде, шунтирование будут делать или что-то такое. Алексей Александрович сюда даже не заезжал, позвонил, чтобы всех перенесли и улетел с отцом.
Застыв на пороге, стою, закусив губу. Сердце булькнуло в груди, затем забилось в приступе тревоги. Вот почему такое странное молчание от Алексея.
- Все будет хорошо, - говорю я для Оли, но скорее для себя, затем разворачиваюсь и выхожу.
Аппетит отбился напрочь.
