Что делать? Я в старой майке, шортах – ровесниках революции 1905 года, если судить по их виду, ну и рыжая же!
Глянув на себя в зеркало в прихожей, я пришла к выводу, что краше уже не стану, а потому решительно повернула замок и уставилась на Алексея Александровича собственной персоной.
- Ты с соседнего подъезда шла? – ворчливо осведомился он, отталкивая меня плечом и протискиваясь в квартиру.
В и без того маленькой прихожке мгновенно стало еще теснее. Закрыв дверь, я прижалась лопатками к ней и замерла, глядя, как Алексей стаскивает свои дорогущие ботинки и шлепает в комнату.
- Ну-ка мечи стаканы на стол, ну-ка мечи стаканы на стол и прочую посуду! – запел он внезапно, увидев бутылку вина и сыр в тарелочке. – Все говорят, что пить нельзя, все говорят, что пить нельзя, а я говорю, что буду! – завывание усилилось на последней ноте, выдернув меня из ступора.
- Что вы… ты здесь делаешь? – привалившись плечом к дверному косяку, складываю руки на груди.
Как-то вообще непривычно видеть в моей уютной квартирке этого огромного увальня. Все-таки, хрущевки не были рассчитаны на людей больше среднестатистических размеров – мы с Пашей не отличались крупными габаритами, а вот Шиловский явно уродился в своего дальнего предка-викинга, ишь ты, плечи как у Шварценеггера, да и рост не меньше ста девяноста.
- Кофе? Чай? – решила я проявить гостеприимство и кивнула на дверь кухни.
Мы сделали небольшую перепланировку квартиры, соединив кухню с гостиной, а в нише, что образовалась в районе старого выхода в коридор, разместили холодильник.
- А давай… чаю! – согласился мужчина."
"Радуясь, что могу хоть чем-то занять внезапно затрясшиеся от волнения руки, я метнулась в кухню и принялась громыхать там шкафчиком с посудой, доставая кружки, затем наливая воду в чайник и включая его, и совершенно не ожидала, что сзади меня схватят и притянут к груди. Горячие губы впились в шею, ладони Шиловского накрыли мои внезапно занывшие соски, а бедра прижались где-то в районе поясницы, отчего я качнулась вперед, ударяясь о край столешницы и упираясь в нее ладонями.
Внутри меня словно полыхнул пожар, пьяный разум моментально отключился, и я могла только тяжело дышать, ощущая, как горячие ладони ощупывают мои позвоночник и грудь уже под майкой, скользя по обнаженной коже и зажимая напряженный сосок пальцами.
