К тому же со слов Гордона выходило, что не пройдет и месяца, как Риашш с Идрис и, вполне возможно, пока еще незнакомая нам драконица Брун будут ночевать на крыше женского общежития. Или совсем рядом – возле пруда в зарослях магнолий, и я буду не только чувствовать ее присутствие, но и слышать сонное дыхание Риашш за окном.
А еще – очень скоро мы с ней отправимся на Лорейру. Пусть не в этот раз, но на следующих каникулах уж точно, потому что мысль о том, что мы расстанемся на несколько дней, станет казаться мне невыносимой.
Вот и Хейди тоже…
Она тоже была переполнена энтузиазмом, а еще, кажется, влюблена в двух братьев Вьерсонов одновременно. Потому что проговорила о них весь вечер, но лишь отмахнулась от нас, когда мы с Брун резонно поинтересовались, как именно она собирается выбирать.
Заявила, что мы все придумываем и ни в кого она не втюрилась. И еще – она никуда не спешит и сейчас выбирать не станет, а дальше уже будет видно.
Затем, решив сменить тему, накинулась на меня, принявшись терзать принцем Густавом.
Стала рассказывать о его любовных победах при дворе и еще от том, какой он внимательный, заботливый и галантный.
Так что, если Риашш придется по душе его дракону, а ей он понравится, то Густав сделает все, чтобы меня покорить.
Но затем немного сбавила обороты, заодно одобрив и Рантара Хардегарта. Сказала, что тот произвел на нее самое приятное впечатление. Если бы она хотела в кого-то влюбиться, то влюбилась бы в капитана Небесной Сотни, а вовсе не в братьев Вьерсонов.
Правда, был еще Матиас Хардегарт, о котором я знала лишь то, что он был ко мне добр, но бесконечно безразличен. И даже Хейди сомневалась, что из этого может что-нибудь выйти.
– Интересно, какого у него цвета дракон? – зевнув, спросила принцесса.
Мы с Брун, успевшие забраться в кровать, понятия не имели. Затем еще немного погадали, какого цвета драконицу совсем скоро она призовет, на что я заявила, что было бы отлично, если бы к ней тоже прилетела золотая."
"Тогда бы мы с ней всех поделили – я бы, наверное, забрала себе старшего брата декана, а ей бы уступила принца Густава со всеми его планами.
На это Брун усмехнулась, заявив, что такое вряд ли произойдет. И еще: единственное, чего она хочет, – чтобы мы в конце концов замолчали и легли спать, а то уже поздно.
Мы с Хейди послушались. Погасили магические светлячки, в комнате установилась темнота и тишина, и уже очень скоро я скользнула в объятия сна, загадав, чтобы мне обязательно приснилась мама.
