Нашли слабое место в обороне 100-й дивизии, связали боем подразделения нашего полка, чтобы мы не могли перебросить ей помощь, и открыли себе путь вдоль берега Дисны."
"Если здраво судить, то полк оказался в полуокружении. Пусть даже с севера немцев нет до самой Двины. Но нам лезть туда через болота или в обход них тоже смысла нет: на правом берегу тоже их войска. С юга наши заслоны они оттеснили за Новый Погост и оседлали автомобильную и железную дороги, проходящие по единственному незаболоченному участку пути к Шарковщине.
Теперь вот вышли к селу Дисна, перерезав нам путь отхода к Полоцку. Осталась лишь одна дорога, ведущая к Верхнедвинску, который успешно обороняют два полка 120-й гвардейской мотострелковой дивизии, мотострелковый и танковый. И для чего мы караулим эти бескрайние болота в окрестностях Миоров, мне совершенно непонятно.
Полковая разведка, перебравшаяся через протоку между озёрами Нобисто и Обстерно, облазила все деревушки на той стороне, и не обнаружила ни одного фрица: все ушли.
А мой взвод продолжает караулить никому ненужные развалины моста. Зачем?
Нет, какая-то польза от этого безделья есть. Мы «сошлись» с местным населением. Ему же тоже досталось от того ночного боя, вот ребята в свободное время и взялись помогать тем, у кого от взрывов снарядов и мин пострадало хозяйство. Среди них много призванных из села, поэтому знают, как забор поправить, крышу починить. Вот и стараются пацаны, а население их домашней едой подкармливает.
Ну, а кто-то шуры-муры с местными девицами крутит: на срочной службе с женским вниманием, как вы понимаете, туго, а тут они — первые парни на деревне. Тем более, после того, как наше иновремённое происхождение перестало быть секретом. И все ржут от самого частого вопроса, звучащего при знакомстве с девчонками: «А у вас коммунизм уже построен?».
Мне, следует признаться, его тоже задавали не единожды. Но не девчушки-комсомолки, для которых я «слишком старый», а серьёзные мужики.
У них я, красный командир, в большом авторитете, вот они ко мне и обращаются за советами. Но у них самый животрепещущий вопрос — не про коммунизм.
— Ты скажи нам, товарищ командир, что будет, когда вы уйдёте? Уйдёте ведь? А то твои красноармейцы девкам такие страсти рассказывают, что страшно верить.
— Уйдём. И не пугают вас мои бойцы, а правду говорят, что было у нас, когда фашисты сюда пришли. И людей живьём жгли, и расстреливали.
