Полторы-две минуты, и артиллерия подавлена, после чего пришёл черёд расстрела скопившихся на том берегу грузовиков и отстрел из пулемётов тех, кто не успел сбежать в лес.
Первый наш реальный бой с гитлеровцами, закончившийся уже в начавшихся сумерках, не обошёлся без потерь. Машину из взвода Ждановича, развернувшуюся бортом, чтобы дать возможность десанту стрелять из автоматов, бронебойный снаряд противотанковой пушки прошил насквозь. Одному из мотострелков оторвало левую руку, а второму, сидевшему к нему спиной, навылет пробило грудь.
Ещё двое погибли и шестеро были ранены среди ребят нашего и первого батальона при прочёсывании леса восточнее Привалок: всё-таки против нас действовали не абы кто, а егеря. Но два батальона немецкого пехотного полка, намеревавшегося с утра двинуться севернее Гродно в сторону села Озёры, мы разгромили. Главное же то, что наши солдаты, отслужившие всего от полугода до полутора лет, после этой победы поверили в себя. В то, что они могут бить фашистов.
Младший политрук Александр Лукашенко, 23 июня 1941 года, 8:30, к северу от Гродно.
Первый бой, первые боевые потери. Когда-нибудь это должно было начаться. Я только не думал, что их придётся понести уже в первый день войны. Радует то, что наши, мирные по своему воспитанию мальчишки срочной службы из 1981 года не упали духом, увидев своих бездыханных товарищей, лежащих на куске брезента на окраине белорусской вёски Привалки.
— Обелиск ставить нет смысла, — покачал головой прибывший в Привалки комполка. — Немцы всё равно его снесут.
Просто напишите имена на каком-нибудь куске металла и положите его в могилу, чтобы после войны можно было прочесть, и уже тогда поставить ребятам настоящий памятник. А за могилкой местные присмотрят.
— Это вряд ли, товарищ гвардии полковник, — отозвался я. — Не очень-то они рады тому, что мы тут натворили с их хозяйствами.
А вы думаете, когда тридцать БМП, двадцать БТР и три танка прошли с боем сквозь всю деревню, это осталось без последствий? Огороды вытоптаны, заборы мало где уцелели, целых окон, почитай, почти не осталось.
Несколько хат разрушено, многие сильно повреждены. И это — не говоря уже о надворных постройках. Были даже пожары, которые удалось потушить. Да и люди погибли от наших и немецких пуль, живность сильно пострадала.
К немцам, правда, отношение ещё хуже. Хоть они и пробыли здесь несколько часов, но успели наследить: свиней и кур отбирали, собак перестреляли. Пару женщин изнасиловали. За любое сопротивление били.
