После первых же выстрелов многие из них попросту побросали винтовки и рванули в лес на восток. Сейчас остатки дивизии собирают где-то у нас за спиной в районах Поречья и Озёр. Вряд ли удастся вернуть их всех назад, но на какое-то подкрепление можно рассчитывать."
"Немцы, тем не менее, на месте не сидели. К западу от Гродно гремела канонада, в небе постоянно кружились наши и немецкие самолёты, время от времени подавали голос наши САУ, обстреливая переправу в районе Гожи, которую «пасли» наши разведчики. Иногда, если пилоты Люфтваффе наглели и лезли к позициям полка, приходилось открывать огонь «Шилкам».
В общем, к тому времени, когда до двух батальонов фрицев под артогнём рывком преодолели реку и снова заняли село, мы успели надёжно окопаться. Благо, самоокапыватели для танков имелись, и ими наделали капониров и для БМП с БТР. Создали даже две позиции. Вторая — за железнодорожной линией. И за это нужно благодарить траншеекопатель, без проблем делающий за час километр траншей в белорусских песчаных грунтах.
Естественно, разведке пришлось отойти, а на плацдарме начали скапливаться силы для продолжения наступления на город с севера.
Возвращаясь к визиту генерал-лейтенанта Кузнецова.
Василия Ивановича мне удалось увидеть только издалека. Как потом передал ротный Миша Бойко, которому рассказал капитан Сокол, генерал, штаб которого было решено переместить в Лунно, по дороге решил лично увидеть нашу технику и оценить возможности обороны с оказавшегося неприкрытым направления.
Назавтра планировался контрудар конно-механизированной группы, и сдача города была бы очень неприятным событием.
— Просил продержаться до утра, когда начнётся контрудар. И подкрепление обещал.
Подкрепление подошло к полудню. Сначала полторы сотни даже ещё не переодетых в военную форму рабочих с винтовками и парой ДП на всех. Тех самых, памятных по кинофильмам: у которых над затвором «жестяная банка из-под селёдки», как поржали наши бойцы. Ну, и ещё кое-у-кого по паре гранат, нами виденных только в музее.
Тех, на которые надо надевать рубчатую рубашку, чтобы превратить их в оборонительные. Причём, и запал у них какой-то хитровыпендренный, не такой, как у наших Ф-1 и РГ-5. Больше всего меня убило то, что из их «Мосинок» можно стрелять только с примкнутым штыком, превращающим и без того длиннющее оружие в этакое стреляющее копьё.
Эти ополченцы с наскоро назначенными командирами из числа красноармейцев смотрели на нас дикими глазами.
